Онлайн книга «Волны и джунгли»
|
— Мне очень жаль, Мора. Ужасно, ужасно жаль… Мора пожала плечами. — Знаешь, как оно, когда из седла вылетишь? Есть силы – сразу же вскакивай на ноги и снова в седло. Не вскочишь, начнешь раздумывать – из тебя сроду ничего хорошего не получится. Вот я после того, первого раза, и думала: надо вставать, надо вставать… и вообще, Инканто, я даже совсем не об этом рассказывать-то пришла! — Бедная девочка! – посочувствовал ей Орев. — На мой взгляд, это, вполне вероятно, куда важнее того, чем ты хотела поделиться со мной изначально. — Да, только насчет этого мне никаких советов не нужно. Его тоже поймали, и он так храбро держался! Когда эти снова сильничать меня явились, кем только их ни обзывал, на волю вырваться пробовал. Его за это прикладами ружей избили. Меня тоже били, но только руками. — Их непременно найдут и накажут. Понимаю, тебе это вряд ли поможет, но еще кого-либо, глядишь, и убережет. Мора кивнула, хотя, сдается мне, не слишком-то меня слушала. — Пока нас вели в Сольдо и после, когда под замок посадили, он таким славным был… я и подумала: нет, тут как у бабушки, снова и снова выходившей замуж, не получится, а значит, надо вставать, подниматься. Я же себе представляю, как это, когда любовь… те-то меня, наоборот, ненавидели. Что они сделали – какая же это любовь? — Совершенно верно. — Словом, начала я в тюрьме для него еду воровать, а он все твердил: не волнуйся, мол, за меня, беги, как только сумеешь. Но я отперла его камеру, а после угнали мы пару коней… только папкиных писем и иглострела назад вернуть не смогли. Во второй раз ехали куда медленнее, куда осторожнее и проскользнули, а там я назвалась дочерью нашего дюко, и Эко сказал то же самое. А я еще завела разговор, как мы в войне победим. Тут они поняли, что нас надо либо поскорей выдать дюко, либо принять нашу сторону. И так и сделали. Карточек нам отсыпали, драгоценностей, дали мечи, иглострелы, новых коней, и на вторую ночь мы вроде как улизнули тишком, нашли место нужное и упросили одного из тамошних святых патре нас поженить. Улыбаешься? Здорово! — Как же тут не улыбнуться? — Папка, наверное, разозлится: Эко ведь чужеземец. Хотя кто его знает – может, и нет. Насчет папки не угадаешь. Я напомнил ей, что Торда тоже чужеземка. — Нет, чужеземец – то есть не из Грандечитты. Только Грандечитта теперь далеко, где-то там, в небе, и никому из нас больше ее не увидеть. Мы боялись, как бы тот патре не начал расспрашивать насчет всякого, и он вправду начал, только спрашивал совсем не про то, чего мы опасались – ну, скажем, сколько мне лет да где мой отец. Он боялся, что мы не любим друг друга и вместе надолго не останемся. Пришлось уверять его раз за разом: любим, мол, и расставаться не станем… и ведь не станем! — Хор-рошая девочка! — Наконец поженил он нас, позвав еще двух патре в свидетели, и все расцеловали невесту, – с улыбкой закончила Мора. – А ночь оказалась совсем не такой, как те разы, вот только, когда я уснула, мне Фава приснилась. — И сон пришелся тебе не по нраву? – кивнув, уточнил я. — Нет, нет, наоборот. Будто я снова маленькая, и мы, как всегда, играем – в куклы и все такое, только она не… — Не ингума. — В точности. Понимаешь, Инканто, я, когда познакомилась с ней, думала, она – обычная девчонка, как я, а во сне она вправду обычной девчонкой стала. Я еще удивлялась: как могла за ингуму ее принимать? На следующую ночь – опять тот же сон. И на следующую. Не то чтоб мы всякий раз занимались одним и тем же да говорили одно и то же – просто играли с ней, с Фавой, каждую ночь. Другие сны мне тоже снились, но один, об играх с Фавой, обязательно повторялся. Нет, вроде бы все славно, чудесно… только, сдается мне, что-то тут не так. |