Книга Волны и джунгли, страница 394 – Джин Родман Вулф

Я предупредил, что тоже могу оставить его вопрос без ответа.

— Человек… Мудр-р! – похвалил меня Орев.

— В ночь, перед тем как мы сюда прибыли, этот мальчишка…

— Куойо, – подсказал я. – В конце концов, у него есть имя, генерал, так отчего бы им не воспользоваться?

— Рядовой Куойо, ушедший вместе с тобой, вернулся к месту ночлега. Все, кроме меня и караульного, спали. Он велел караульному не стрелять, что бы тот ни увидел, и уговаривал его разрядить пулевое ружье, но от этого караульный наотрез отказался.

— Не по уставу, сударь, – пояснил Римо.

— Понимаю, – согласно кивнув, пробормотал я.

— Затем, – продолжил Морелло, – караульный остановил тебя окриком, и ты назвался, а затем они с рядовым Куойо помогли тебе дотащить до лагеря тушу кварткозла. В кого же караульный, на взгляд рядового Куойо, мог выстрелить?

— Нам не хотелось, чтоб он выстрелил в кого бы то ни было, – отвечал я, – а особенно в меня.

От дальнейших расспросов меня уберегла Джали, именно в этот момент заглянувшая к нам.

— К тебе пара знатных особ, – сообщила она. – Хотят тебя видеть. Дама говорит, что она…

— …дочь Инклито, – закончил я за нее и повысил голос: – Входи, Мора! А с тобой, если не ошибаюсь, Эко?

— Птичка… р-рад! – провозгласил Орев.

Тут они и присоединились к нам – Мора в мехах, в сапогах и брюках и Эко, сверкающий самоцветами, не говоря уж о массивном золоченом эфесе сабли, торчащем из-под мехового плаща. Из-за оказанного обоим почтения вкупе с шириной его плеч и длиной клинка в спаленке с их появлением сделалось невыносимо тесно.

Мора обрадованно замахала мне.

— Прости, Инканто: мы, кажется, помешали?

— Нет, вовсе нет, – отвечал я, – мы не успели начать. Я, видишь ли, прихворнул…

— Да, та женщина сказала.

Судя по словам и по тону, Мора сочла Джали человеком.

— Джали?

— Джали сказала, что ухаживает за тобой, но теперь я позабочусь о тебе сама. Не сомневайся, кое-что умею: мы с бабушкой ухаживали за папкой, когда он хворал… а эта к тому же на вид – шлюха вылитая!

С этими словами она, протолкавшись к кровати, пощупала мой лоб.

— Ага, жар… как себя чувствуешь?

— Превосходно.

— Ну ты и помирать будешь – то же самое скажешь…

Повернувшись к собравшимся (тут я заметил на ее поясе не только короткий, куда легче, чем сабля Эко, меч, но и иглострел). Мора вскинула руки над головой и повысила голос:

— Люди! Давайте на выход! Все! Знаю, вы ему только добра хотите, так не делайте хуже! На выход, все! Вон!

— Не думал, что ты на такое способна, – заметил я, как только мы остались одни, если не принимать в расчет Орева.

Мора заулыбалась.

— Я тоже не думала, но попробовать стоило. Отчего нет? Если что, муж бы их за дверь выставил.

— Я и не… что ж, рад за тебя. Очень рад, Мора. И за тебя, и за вас обоих. Юноша он славный, и при том храбр. Попросил бы передать ему мои поздравления, но спустя минуту-другую смогу поздравить его сам.

— Когда совещаться продолжишь… или что у вас тут затевалось?

Я кивнул.

— Значит, ему тоже позволишь послушать? А мне можно? Только мне бы сначала поговорить с тобой хоть минутку…

— Мне тоже хотелось бы поговорить с тобой. Правду сказать, очень хотелось бы, хотя разговор вовсе не из приятных.

— Ругать меня будешь? Да, знаю, ты обо мне беспокоился, а папка вовсе переволновался до смерти, и совестно мне жуть как. Правда-правда, еще как совестно, только вот поначалу я ни о чем таком не задумывалась. Думала только насчет…