Книга Волны и джунгли, страница 347 – Джин Родман Вулф

— Мы пришли к тебе, надеясь заключить мир, – прошептала Фава.

— Именно, – прошептал в ответ дюко. – Именно так. Послушай же, сейчас я все объясню. Строений в Нессе имелось множество. Бессчетные дома в один, два, три, даже четыре этажа высотой. Бессчетные башни из двадцати, тридцати, трех сотен… а то и трех тысяч этажей. По силам ли тебе осмыслить такое? Да что там, в одной Цитадели – и то всех башен никто не смог сосчитать! Так говорят: я ни разу не пробовал и даже не знал никого, предпринимавшего такие попытки, а сама Цитадель… я ведь жил с нею рядом – не рассказывал, нет?

Фава отрицательно покачала головой.

— Однако ж жил. Совсем неподалеку, возле реки, к югу от Некрополя. Не слишком удачное соседство, поскольку бесчисленные мертвецы, захороненные в его пределах… стоит пройти дождю, и вода снова загажена липкой черной дрянью вроде смолы, порой плавучей, а порой оседавшей на дно. Среди нас говорилось, что плавают женщины, а тонут мужчины, но то была шутка. Всего лишь своего рода шутка. По-моему, правдой подобное оказаться никак не могло.

Валико, коснувшись моего плеча, указал на распахнутое окно. Снаружи все громче и громче о чем-то спорили. Кивнув, я приложил палец к губам.

— Обойти Цитадель кругом любой сумел бы дня за три… ну, может быть, за четыре, – продолжал дюко, – однако она являла собою лишь крохотную часть города. Столь невеликую, что жители отдаленных кварталов – а таковых в городе насчитывались многие тысячи – всерьез сомневались, не верили, что она существует. Кроме того, под каждым из наших зданий имелись подполы, подвалы, темницы, пещеры, туннели без конца и края. А окружавшую город стену – стену куда выше самых высоких из его башен – пронизывали насквозь хитросплетения коридоров, складов, пушечных казематов, казарм, укрытий, галерей, арсеналов, келий, часовен, уборных, не говоря уж о помещениях сотни иных сортов. Казалось бы, чего проще: сложить площади всего этого воедино, присовокупить полузатопленные копи под Гьёллем, и… однако сие не удалось никому.

— Послушай, Твое Великолепие, – заговорил я, – мы надеялись достичь некоей взаимоприемлемой договоренности, согласно коей наш Корпо, признавая твое превосходство, мог бы сохранить за собой определенную власть в делах и вопросах исключительно местного значения. Такая договоренность вкупе с твоим обещанием чтить право собственности вполне может стать фундаментом долгого мира, от чего обе стороны, согласись, только выиграют.

Дюко, расхохотавшись, выпрямился во весь рост, подошел ближе, опустил чистую, ухоженную, словно женская, ладонь мне на плечо.

— Известна ли тебе, друг мой, дефиниция понятия «мир»?

— Та, которую собираешься процитировать ты? Видимо, нет.

Мимо окон за спиной дюко пронесся молнией Орев.

— Тут… Шелк! Шелк – тут! – кричал он на лету.

— Мир… мир в твоем понимании – не более чем ломтик сыра в сандвиче, период взаимного плутовства меж двух периодов кровопролития. Твой мир продержится лишь до тех пор, пока Бланко не почувствует в себе достаточно силы, чтоб сбросить нас с плеч, и, вероятнее всего, в то время, когда мы всерьез возьмемся за кого-то еще. Нет, друг мой, Пас на подобный мир не согласился бы ни за что, и я не соглашусь тоже. Даст ли Бланко согласие сдать нам все оружие до единой пушки, до единого пулевого ружья, до единого иглострела, меча, сабли и даже ножа?