Книга Волны и джунгли, страница 29 – Джин Родман Вулф

— Да, – подтвердил я и рассказал ему, что случилось на шлюпе.

— Воистину, воистину! Манифик… э-э… колоссаль! Одна молитва, а? Всего одна и… э-э… малая толика веры, как ты признался. Поведал… э-э… сообщил. Видишь, какова сила единственной ничтожной молитвы?! – воскликнул он и в ликовании закачался взад-вперед, что есть сил стиснув пальцами в синих прожилках подлокотники кресла.

Я откровенно ответил: кабы, мол, Иносущий не откликнулся на мою молитву – помолился бы хоть кожешкуру, лишь бы тот снизошел.

— Неблагодарность. Пышным цветом цветет… э-э… повсеместно, – вздохнул Ремора, сокрушенно покачав головой. – Однако мы… э-э… отвлеклись. Да, отвлеклись. Прибыл ты сюда… м-м… морем. Сие выяснено. Установлено. И, значит, не мог не отметить, что большая часть сего абсолютно нам чуждого круговорота от нас… сокрыта. Не то что дома, э? Полагаешь, прежнее его… м-м… население… вымерло, а? Угасло. Все вокруг так и думают. Даже… э-э… я сам. А спросишь, откуда мне знать, я… э-э… вынужден буду ответить: в точности мне сие неизвестно. Чистые… м-м… умозаключения. Домыслы. У тебя… э-э… так же? Синонимически, а?

Я лишь кивнул, втайне гадая, как бы подвести разговор к тому, о чем мне больше всего хотелось спросить.

Однако пора готовиться. Вскоре мне предстоит взрезать горло камнескоку для Эхидны и обратиться к пастве с назидательным словом.

* * *

Вижу, упомянув о молитве на борту шлюпа, я не сказал о ней ничего содержательного.

Если уж начистоту, со временем меня начал одолевать страх: Короткое Солнце садится, на ветер ни намека, на удочку, заброшенную в море, ничего не попадается вот уж который час… Конечно, запасы воды и провизии позволят, не терпя особых неудобств, просидеть в неподвижной лодке еще денек, но после этого дела мои станут плохи. Тут-то я, как уже рассказывал, и задумался о богах – решил рискнуть, помолиться. В конце концов, если боги, к которым я обращусь, меня не услышат, чья в том вина, моя или их? Оставалось сообразить, к кому из них обращаться, и вскоре я обнаружил, что убедительные доводы имеются в пользу трех.

Во-первых, Пас. Величайший среди всех богов, и, кажется, Шелк, не только мой наставник, но и верный друг, может на него повлиять.

Еще убедительнее выглядели доводы в пользу Сциллы. На Синий я прибыл из посвященного ей города, где был рожден, и плыл в Новый Вирон, также принадлежащий ей (пускай условно, но все-таки). Кроме того, Сцилла – богиня вод, а я как раз среди моря и вскоре могу оказаться без воды, годящейся для питья.

И, наконец, Иносущий, немногим хуже подходящий к моему случаю. Казалось, именно он верней остальных услышит мои молитвы. Возможно, поводов вспомнить меня добрым словом у богов маловато, но у него их больше, чем у любого другого, кого ни возьми. Вдобавок Шелк ставил его выше всех прочих, и, когда не утверждал, будто не верит ни одному из богов (в чем, правду сказать, признавался довольно часто), говорил, что верит одному только Иносущему.

На всякий случай я решил обратиться ко всей троице разом. Встал на колени… и тут у меня будто язык присох к нёбу: а как? Каким образом обращаться к ним всем совместно? Пас вполне может оказаться (или не оказаться) Шелком, по крайней мере, отчасти – насчет этого Жила совершенно прав. Дочь Паса, Сцилла, судя по рассказанному нам с Крапивой Чистиком и Синелью, своенравна, буйна и мстительна. Если какая из богинь и склонна возмутиться тем, что ее поставили на второе место, так это она.