Книга Волны и джунгли, страница 157 – Джин Родман Вулф

С этим он, отвернувшись от меня, устремил взгляд к звездам на западе.

— Некоторые из вас зовут его Круговоротом Соседей. Как называем его мы, неважно. Как мы когда-то называли этот круговорот, тоже. Теперь он ваш. И называется Синим. И принадлежит вашей расе.

Я сбивчиво забормотал слова благодарности. Пожалуй, мог бы изложить здесь все сказанное, но поверь: в полной мере передать косноязычие и неуклюжесть моей недолгой речи на бумаге попросту невозможно.

— Мы привели тебя сюда как представителя вашей расы, – сообщил он, выслушав меня до конца. – Сегодня ты говоришь от имени всех вас. У нас есть вопрос. Заставить тебя отвечать мы не можем, а и могли бы – не стали, однако ты весьма, весьма обяжешь нас, согласившись ответить. Говоришь, вы очень нам благодарны?

— За целый круговорот? За Синий? Да это же дар, достойный богов, самого Всевеликого Паса, даровавшего нам Круговорот! Мы ведь не сможем расквитаться с вами даже за сотню лет… даже за тысячу… никогда!

— Сможете. Ты сам можешь отплатить нам сторицей, нынче же ночью, всего лишь дав ответ на вопрос. Согласен ли ты ответить?

— Постараюсь, – ответил я. – Отвечу, если сумею. В чем ваш вопрос?

Приведший меня к костру оглядел остальных. По-моему (хотя твердой уверенности в сем у меня нет), все сидевшие прямо согласно кивнули.

— Позволь еще раз напомнить, – продолжил Сосед, приведший меня к костру, – что ответить тебе придется от имени всей своей расы. От имени каждого человека одной с тобой крови. Включая всех женщин и детей.

— Да, помню.

— Мой выбор пал на тебя, поскольку я надеялся склонить суждение вашей расы в нашу пользу, выбрав человека, склонного отнестись к нам благожелательно, – пояснил он, небрежно, едва заметно указав на колечко, подаренное мне Взморник перед тем, как покинуть шлюп. – Если тебе угодно поставить подобный выбор особы, представляющей весь род людской, нам в вину, сему ничто не препятствует.

— Разумеется, нет, – ответил я.

— Благодарю тебя. Вот наш вопрос. Как я уже говорил, почти все мы оставили этот круговорот. Сегодня мы дарим его вам, называющим себя людьми, о чем я также уже говорил. Не станете ли вы, люди, его новые обладатели, возражать, если мы будем время от времени навещать его, как нынче ночью?

— Ни в коем случае, – ответил я, но тут же, сообразив, что ответ можно истолковать двояко, поспешил поправиться: – У нас никаких возражений нет.

— Этот круговорот положил нам начало. Ты говорил о сотне и тысяче лет. Здесь есть скалы и реки, деревья и острова, почитаемые нами на протяжении многих тысячелетий. В одном из таких мест мы сейчас говорим с тобой. Спрошу еще раз: позволено ли нам навещать его и прочие ему подобные?

— Приходите, когда бы ни пожелали, и оставайтесь здесь сколько угодно, – ответил я, изо всех сил стараясь выдерживать церемонный тон. – Наш круговорот – ваш круговорот.

— Спрошу в третий раз, а более спрашивать не стану. Дай ответ от имени всего людского рода. Гости зачастую неудобны, беспокойны, обременительны. Ваши обычаи чужды нам, вам чужды наши. Должно быть, они нередко будут казаться вам иноземными, варварскими, неразумными. Позволено ли нам бывать здесь?

Я призадумался, охваченный внезапными опасениями.

— Не собираетесь ли вы, как ингуми, чинить нам зло?