Книга Волны и джунгли, страница 144 – Джин Родман Вулф

В последний раз отложив в сторону старое перо Орева, я оставил нас с Взморник на борту шлюпа, в ночь далеких огней. Той ночью мне снились неясные, темные силуэты, крадущиеся от костров к берегу, плывущие в нашу сторону, взбирающиеся на борт, ища нашей смерти. Подняв голову, сев, я схватил пулевое ружье и едва не выстрелил, однако в шлюпе не оказалось никого. Тогда я снова улегся под фордек и попросил у Взморник прощения за то, что разбудил ее.

— Я не спала.

Отчего ей не спится, я, кажется, понимал.

— Ты испугана и расстроена, и это вполне естественно. Наверное, рассказывать об этом тебе не хочется, но если хочешь, расскажи, а я выслушаю все, что ты скажешь, и не стану злиться.

— Я злюсь на саму себя, – проворчала Взморник.

— Тогда твоя злость направлена не туда. Тебе на меня злиться следует. Это же я…

На миг (всего лишь на миг) из моих уст словно бы зазвучал голос Шелка. Увы, продлить этот миг мне, как я ни старался, не удалось.

— Так что ты хотела бы мне рассказать?

— Ничего.

— Тогда позволь мне сказать кое-что, а после, уверен, и у тебя найдется, что сказать мне.

Тут я ненадолго умолк, но, не дождавшись возражений, продолжил:

— Во-первых, виноват я, и только я. Ни твоей, ни еще чьей-либо вины в случившемся нет. У меня не имелось никаких причин поступать так, а ты сопротивлялась изо всех сил. Ты…

— И зря. Нельзя ведь было, – пробормотала она, словно ребенок, словно девочка лет пяти. – Я же знаю, что сделала тебе больно.

— Но я причинил тебе куда больше боли.

Это оказалось столь абсолютной, всеподавляющей правдой, что продолжать я не смог.

— И поделом.

— Ничего подобного. Ничего подобного ты не заслуживала и не заслужишь в жизни. Ты в полном праве злиться на меня со всей яростью сердца. Это второе, что мне хотелось сказать, хотя нынче днем я об этом уже говорил. Прикончи ты меня спящим, никто бы не смог тебя ни в чем упрекнуть.

— Я сама. Сама чувствовала бы за собой вину.

— А мне это пришло в голову еще до того, как я уснул… и, правду сказать, я надеялся, что ты так и поступишь.

— Нет! – воскликнула Взморник, так буйно замотав головой, что пряди ее волос хлестнули меня по щеке.

— Ладно. Вот тебе третье. Я – дурень, ввязавшийся в дурацкую затею. И изо всех сил стараюсь скрыть это от себя самого с тех самых пор, как отправился в путь. Да, вернуться в Круговорот Длинного Солнца, привезти оттуда так нужные нам сорта кукурузы и прочих семян, новый глаз для майтеры Мрамор и тому подобное – идея резонная, однако это задача для храброго, крепкого, сообразительного человека лет двадцати, а вовсе не для меня. Десять-пятнадцать лет назад я для нее, пожалуй, и подошел бы, но сегодня… Сегодня не просто не гожусь на такие дела – не гожусь до смешного.

— А согласился, потому что боялся, как бы вместо тебя не послали твою жену, – напомнила Взморник. – Ты об этом рассказывал.

— А что, она вполне справилась бы. Храбра, расчетлива, трезво мыслит в любых обстоятельствах. Не стану перечислять собственных недостатков, тебе они уже известны… просто напомню: сам я под это описание нисколько не подхожу.

— Но…

— Что же до поручения привезти сюда Шелка, – повысив голос, продолжил я, – это даже не грезы, и, по-моему, Мозгу с прочими этого вовсе не хочется. Один купец по имени Вейзер так и сказал Мозгу в глаза, при мне, и нисколько не ошибался. Все их разговоры насчет приглашения Шелка в Новый Вирон – не более чем уловка, хитрость, чтобы вовлечь в эту затею меня… а не удастся меня, так Крапиву. Дешевая, банальная хитрость, которую сразу же раскусили бы даже Копыто со Шкурой.