Онлайн книга «Волны и джунгли»
|
Выступив с ростенью, мы ехали около часа, без особых хлопот отыскали стадо, окружили его и погнали назад бросившихся было в бегство коров, преследуя их по пятам и размахивая желтыми флагами с вышитыми на них алой нитью цитатами из Писания… точнее выразиться, из, как их здесь называют, Священных Книг: должен отметить, на мой взгляд, они значительно отличаются от Хресмологического Писания, знакомого нам по Старому Вирону. Как бы там ни было, должное действие они, в общем и целом, возымели, хотя одной нетели удалось улизнуть, а один из коней погиб, поднятый на рога. После того как мы утомили скачкой самых строптивых животных и согнали стадо в кучу, один из священнослужителей приблизился к нему пешим, украсил каждую из коров венком, каждой накинул на шею красную с желтым веревку и повел их за собой – общим счетом девять голов плюс три теленка. С этих пор их будут держать при храме, пока они не привыкнут к людям в достаточной мере, чтобы позволить им разгуливать где угодно. Жрецы говорят, долго ждать с этим не придется. * * * Перед тем как описывать нашу коровью охоту, мне следовало объяснить, по какой причине она включена сюда, но, если уж начистоту, по-моему, в то время никаких причин для этого у меня не имелось. Просто в тот день, когда это произошло, все мои мысли были заняты только охотой, но, вспоминая, как мы с Малышом возвращались к шлюпу, я вижу, что сцена охоты здесь, в общем, на месте. Подобно коровам, Малыш начал возвращаться к дикой жизни, а я, подобно тому священнослужителю, сумел вновь приручить его, так как не желал ему зла. * * * Пожевав перо Орева минуту-другую, я решил развить сию аналогию далее. Итог наверняка окажется забавным и, может статься, даже поучительным. По словам ингума, для его сородичей мы, род человеческий, – дойный скот. Нашу кровь они пьют охотнее, чем кровь животных, просто потому, что она (опять-таки, по словам ингума) больше им нравится: в силу тех же точно причин мы предпочитаем коровье молоко козьему. Мало этого, молоко дают и многие другие животные – к примеру, свиньи, собаки, овцы… однако доить их мы даже не пробуем. Чем разумнее зверь, тем труднее его приручить. Высказываю сие не в качестве личного мнения, так как уверен: это факт. Рассмотрим последовательный ряд, начиная с гуса. Гусы разумнее гнидомнихов, гнидомнихи разумнее собак, а собаки разумнее коров. Для приручения изловленной в джунглях взрослой коровы достаточно двух-трех недель. Рожденные в дикости взрослые псы не приручаются почти никогда и, если только не воспитывались среди людей, практически не поддаются обучению. Молодого гнидомниха приручить можно, но обучить чему-либо – разве что с огромным трудом, и полагаться на них крайне рискованно. Ну а чтоб приручить и выдрессировать гуса, изловить его нужно совсем маленьким, как, вне всяких сомнений, и произошло с Малышом, а во времена жизни на Ящерице я бы, наверное, не на шутку удивился, услышав, что его вообще удалось чему-то выучить. Однако, владея им, я мало-помалу понял: дело не в дрессировке. Повиновался мне Малыш вовсе не механически, как, например, мой конь, нет, он старался сотрудничать, уживаться со мной к обоюдной пользе. Конечно, я уступал Малышу в силе и во многих других отношениях, зато обладал способностями, должно быть, казавшимися ему чистой воды чародейством. Как понимал, чем полагал он пулевое ружье? Как он вообще мог его себе объяснить? Ясное дело, изловленному гусу лучше всего уживаться с пленителями, охранять их имущество, помогать в охоте (в конце концов, ему тоже достанется доля добычи) и во всем прочем. |