Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 139 – Грегори Магуайр

— Мне показалось, что я видел Эльфабу однажды, – проговорил вдруг Кроуп.

— Да? – в унисон удивились Фиеро и Глинда, и Глинда ещё дополнила:

— Ты мне этого никогда не рассказывал, Кроуп.

— Я не был уверен, – сказал он. – Я ехал маршрутом вдоль зеркального пруда у Дворца. Шёл дождь – это было несколько лет назад. Я увидел какую-то фигуру, которая боролась с большим зонтом, – мне показалось, что её сейчас унесёт ветром. Порыв вывернул зонтик наизнанку, и под ним показалось лицо, зеленоватое лицо, – и оно, я потому и заметил, резко отдёрнулось от брызг дождевой воды. Вы же помните, как Эльфаба ненавидела мокнуть.

— У неё была аллергия на воду, – вставила Глинда. – Я так и не поняла, как она вообще мылась, а ведь мы жили в одной комнате.

— Маслом, полагаю, – не подумав, откликнулся Фиеро.

Собеседники недоумённо взглянули на него.

— То есть в Винкусе, – поспешно пробормотал он, – старики втирают в кожу масло вместо воды – я всегда думал, что Эльфи делала так же. Но наверняка я не знаю. Глинда, если я всё-таки смогу встретиться с тобой снова, в какой день тебе будет удобно?

Она зарылась в ридикюль в поисках ежедневника. Кроуп воспользовался паузой, чтобы наклониться ближе к Фиеро и негромко сказать:

— Знаешь, я правда рад встрече.

— И я тоже, – ответил Фиеро, удивившись тому, что говорит от души. – Если вдруг выберешься в центральные Келлские горы, можешь остановиться у нас в Киамо Ко. Только отправь весточку заранее – мы проводим там только полгода.

— Местечко как раз по тебе, Кроуп: дикие звери неукрощённого Винкуса, – фыркнула Глинда. – Тебя, возможно, заинтересуют местные модные тенденции: все эти кожаные шнуры, бахрома и тому подобное. Но в роли господина-горца я тебя, честно признаться, не вижу.

— Пожалуй, нет, – согласился Кроуп. – Если там не водится фешенебельных кафе хотя бы раз в пять кварталов, такая местность кажется мне не особо пригодной для человеческой жизни.

Фиеро пожал Кроупу руку, а затем, вспомнив слухи о печальном состоянии бедолаги Тиббета, расцеловался с ним; он протянул руки навстречу Глинде и крепко обнял её. Она взяла его под руку и проводила до двери.

— Позволь мне избавиться от Кроупа и заполучить тебя на разговор ещё ненадолго, – тихо сказала она, её беззаботный щебет вдруг обратился серьёзностью. – Не могу толком объяснить, дорогой Фиеро… Но прошлое кажется и более загадочным, и более понятным, когда ты стоишь передо мной. Мне чудится, что я могла бы узнать ещё что-то важное. Я не хочу предаваться пустым сожалениям, милый, ни за что! Но всё же мы так давно знакомы. – Она взяла его руку в свои. – Я вовсе не такая дурочка, какой притворяюсь. В твоей жизни что-то происходит. Что-то хорошее и плохое одновременно. Может, я могу помочь.

— Ты всегда была ко мне очень добра, – ответил Фиеро и жестом велел швейцару поймать для него двуколку. – Ужасно жаль, что мы не встретимся с сэром Чаффри.

Он вышел за дверь, пересёк мраморный пол вестибюля и, обернувшись, приподнял шляпу. В дверях (швейцары любезно придерживали их, чтобы не мешать прощанию) стояла спокойная, отрешённая женщина – не мелочная, не беспомощная, а даже, пожалуй, исполненная благодати.

— Если вдруг увидишь её, – негромко сказала Глинда, – передай, что я всё ещё скучаю.