Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 141 – Грегори Магуайр

— Как будто тебе всё равно.

— Просто держись подальше от общественных мест, театра, толпы, даже ресторанов. Пожалуйста. Обещаешь?

— Скажи ты хоть немного конкретнее, я был бы более осмотрителен.

— Осмотрительнее всего для тебя будет совсем уехать из города.

— А с твоей стороны будет более осмотрительно сказать мне…

— Прекрати, хватит. В целом я даже не хочу знать, где ты будешь, если честно. Я просто желаю, чтобы ты был в безопасности. Ты можешь провести эту ночь в надёжном месте? Побыть дома, подальше от шумных языческих празднеств?

— Можно мне сходить в часовню и помолиться за тебя?

— Нет. – Вид у Эльфабы сделался такой свирепый, что Фиеро даже не стал снова её поддразнивать.

— Зачем мне так беречься? – спросил он у девушки, но в первую очередь адресовал этот вопрос самому себе.

«Что в моей жизни стоит того, чтобы её сохранять? Верная жена далеко в горах, надёжная, как старая ложка, с чёрствым сердцем, пересохшим от страха перед браком, которого она боялась с шести лет? Три ребёнка, которые так робеют перед собственным отцом, князем Арджики, что даже не приближаются к нему? Измождённое племя, кочующее туда-сюда, ведущие те же споры, пасущее тот же скот, читающее те же молитвы, как и последние пятьсот лет? И я сам, с поверхностным и рассеянным умом, безыскусный как в словах, так и в делах, без особой доброты к миру? Что во мне такого, ради чего стоило бы беречь мою жизнь?»

— Я люблю тебя, – произнесла Эльфаба.

— Значит, так оно и есть, и точка, – ответил Фиеро ей и себе. – И я люблю тебя. Так что я обещаю быть осторожным.

Осторожным за нас обоих, подумал он.

* * *

И так он решил проследить за ней во второй раз. Любовь всех превращает в охотников. Эльфаба закуталась в несколько слоёв длинных тёмных юбок, словно монахиня, и убрала волосы под высокую широкополую шляпу с конической тульёй. Тёмный шарф, пурпурный с золотом, намотанный на шею, закрывал и нижнюю часть лица, хотя платка было недостаточно, чтобы спрятать выдающийся нос девушки. На ней были элегантные, плотно сидящие перчатки – куда изысканнее тех, какие она обычно носила. Хотя Фиеро заподозрил, что это для того, чтобы пальцы оставались подвижными. А ноги её терялись в огромных ботинках со стальными носами, похожих на те, что носят шахтёры в Гликкусе.

Если не знать, что у Эльфабы зелёная кожа, трудно было бы догадаться об этом в такой сумрачный полдень, среди снежной круговерти.

Она не оглядывалась – возможно, ей было всё равно, следят за ней или нет. Её маршрут пролегал по главным городским площадям. Она ненадолго заглянула в часовню святой Глинды рядом с монастырём, ту самую, где Фиеро впервые увидел её. Возможно, получала последние указания, однако явно не пыталась ускользнуть от него (или от кого-либо ещё). Минуту-другую спустя она вышла.

Или, страшно подумать, она на самом деле просила у бога благословения и сил?

Эльфаба пересекла мост Правосудия, прошла по набережной Озмы и свернула в заброшенные розарии Королевской аллеи. Снег начинал ей мешать, она всё плотнее закутывалась в плащ. Тонкие ноги в тёмных чулках и комично огромных ботинках чётко выделялись на фоне заснеженной пустоты Королевского Оленьего парка (там, разумеется, давно не было ни оленей, ни Оленей). Она шагала, пригнув голову, мимо кенотафов, обелисков и мемориальных плит Великолепных Мертвецов той или иной эпохи. Целые столетия, думал влюблённый Фиеро – или, по крайней мере, достаточно напуганный, чтобы страх легко было спутать с любовью, – целые столетия истории глядели на Эльфабу свысока и не замечали, как она идёт. Они взирали друг на друга с застывших пьедесталов и не видели, что между ними навстречу своей судьбе шагает революция.