Книга Злая: Детство, страница 75 – Грегори Магуайр

В основном чтобы уберечь Скийоти – чтобы взрослые не начали выспрашивать, зачем она голосила на веранде во всё горло, – Эльфи, руководствуясь няниным намёком, неловко запевает известную детскую песенку:

Ягнёнок, ягнёнок, Нежный дурачок. Совсем не ты нам нужен, А скушать твой бочок.

Отец смотрит на неё с удивлением.

— Это не я придумала, это старая песенка! – оправдывается она. – Просто первое, что в голову пришло.

— Ты помнишь гимн Безымянному Богу, что мы пели ещё в Кхойре?

Она качает головой, но, когда Фрекс начинает петь, постепенно подхватывает отдельные места. По крайней мере, он больше не кричит на неё.

Возлюбленный бог наш, в тени обитающий, Высшая радость – твоё позволение Зову внимать И навеки отдать Всё, что ни есть, для святого служения.

(Ну или что-то в этом роде – она не совсем помнит строчку.)

В сущности, не важно, что она забыла эти скучные слова. Отец смотрит на неё так, будто она исполнила всё слог в слог.

В дверной проём заглядывает Лей:

— Кто бы мог подумать, что у нашего маленького стручка спаржи голосок будто у певчего тукана!

От лицемерия хозяйки сводит скулы – ведь только благодаря её россказням до домашних дошёл слух о выступлении Эльфи на веранде. Но похвала всё же звучит искренне.

— Да быть того не может, после стольких лет! – Обернувшись к Фрексу, няня грозит ему пальцем – не может сдержаться (а вот если бы её за это уволили, как бы она вернулась потом в цивилизацию?): – Не говори мне, что ты ни разу не замечал, как прекрасно поёт твоя старшая дочь!

— Она и в Кхойре пела, помню, – возражает Фрекс, но без особого запала. – Но не слишком хорошо. Да, это вызывало любопытство – но просто в Кхойре мало кто поёт на духовных собраниях. И уж точно не для публики.

Теперь он глядит на Эльфи задумчиво, будто производит какие-то расчёты, и в его благочестивом взоре таится нечто недоброе.

40

За ужином – коричневый рис с гарниром из зелёного риса, вприкуску с рисовым вином, – няня пытается увести разговор подальше от выкрутасов Эльфи.

— Несса, – воркует она, поднося ложку с рисом ко рту подопечной, – ты так стараешься – и правда крепнешь с каждым днём. Вот увидишь, однажды сама, на своих ножках, пойдёшь с кем-нибудь танцевать, и поддерживать тебя никому не придётся.

— Всё равно никто этого не захочет, – отвечает Несса. – Так что буду танцевать сама с собой. Или вообще не буду.

Няня быстро смахивает несколько рисовых зёрнышек, просыпавшихся девочке на подбородок.

— И равновесие ты держишь всё лучше день ото дня, – продолжает она жизнерадостно. – Не пойму, как тебя угораздило поскользнуться и свалиться в бассейн с рисом. Хотя там вам и вовсе не следовало гулять, непослушники.

— За мной была Эльфи, – уклончиво, нарочито отстранённо отвечает Несса.

— Но ты же наверняка была предельно осторожна, Эльфи? – тут же уточняет няня. Она очевидно старается не дать остальным повода вернуться к теме пения – даже чересчур очевидно.

— Насколько могла, – отвечает Эльфи.

— Ну и как будто кто сомневается. Ты ведь не стала бы топить сестру, вы же родные. Несса, что же ты возводишь напраслину на Эльфи?

— Я шла впереди, – говорит Несса. – Я не видела. Поскользнулась, когда мостки дрогнули. Конечно, я ни в чём не обвиняю Эльфи. – Но тон у неё нарочито, выверенно ровный.