Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 310 – Дэниел Абрахам

— Вы рискуете жизнью других людей, Маати-кво. И обосновываете свое право на такой риск только тем, что якобы не можете ошибаться насчет Выскочки.

— О каких людях ты говоришь?

— О тех, кого он еще убьет.

— Ота-кво не опасен. Ты просто не понимаешь.

— Тогда просветите меня.

Эта фраза прозвучала как оскорбление и одновременно как вызов. Маати чувствовал, что кровь приливает к щекам, но при этом пытался разобраться в реакции Семая. Есть какая-то причина для таких сильных эмоций, но в чем она состоит? Эти досада и злость были направлены на что-то, о чем Маати пока не имел представления.

Он смог подавить нарастающее раздражение и сказал:

— Мне нужно всего пять дней. Прошу, поверь мне, и я предоставлю доказательства. Договорились?

Поэт по лицу юноши видел, как трудно тому принять решение. Семай рвался всему городу сообщить о том, что Ота Мати жив. Но уважение к старшим, которое ему внушали с первых дней в школе и на протяжении многих лет, пока он носил коричневые одежды поэта, перебороло это желание.

Маати терпеливо ждал, и Семай наконец коротко кивнул, развернулся и ушел, оставив его одного.

«Пять дней, – подумал Маати и покачал головой. – Что можно успеть за такой короткий срок? Надо было просить десять».

Дождь начался ближе к вечеру. Молния подсветила сине-серые подбрюшья туч, по камням застучали первые капли, а потом словно загрохотали тысячи малых барабанов.

Ота сидел у окна и смотрел, как во дворе появляются лужи и на их поверхности начинают свою пляску белые пузыри. Под порывами ветра и струями дождя сгибались деревья. Небольшие грозы редко длятся дольше полутора ладоней, но в этот раз гроза заставила Оту вспомнить его молодость – стремительную, полнокровную и мимолетную.

Он пожалел, что не обладает талантом художника и не может запечатлеть грозовой пейзаж. Была в этой картине красота, которую почему-то хотелось сохранить.

— А ты выглядишь уже получше.

Ота обернулся и увидел на пороге Синдзю. Длинные волнистые волосы наемника стали прямыми от влаги, одежда вымокла.

Ота принял позу приветствия, а командир наемников прошел к нему через комнату.

— Глаза блестят, щеки порозовели – можно подумать, что ты наелся до отвала и даже прогулялся возле дома.

— Мне правда лучше, – кивнул Ота.

— Я и не сомневался, что так будет. Приходилось видеть, как люди оправлялись и от худшего. Кстати, нашли твой труп. Уже опознали – все как мы и рассчитывали. Появилось с полсотни историй о случившемся с тобой, и ни одна не похожа на правду. Похоже, Амиит-тя очень доволен.

— Да уж, есть причина быть довольным, – вздохнул Ота.

— Но ты почему-то довольным не выглядишь, – заметил Синдзя.

— Кто-то убил моих отца и братьев, а вину свалил на меня. Не лучший повод для веселья.

Синдзя ничего на это не ответил. Какое-то время они сидели и слушали дождь.

Наконец Ота снова подал голос:

— Кем он был? Тот, с моей татуировкой? Где вы его взяли?

— Поверь, мир не будет по нему скучать, – ответил Синдзя. – Амиит нашел его в одном из предместий. Мы успели выкупить кабальный договор этого типа, прежде чем его вздернули.

— И что он натворил?

— Не знаю. Убил кого-то. Щенка изнасиловал. Выбирай на вкус, лишь бы твоя совесть успокоилась.

— А тебе правда наплевать?

— Правда, – подтвердил Синдзя. – Возможно, это делает меня плохим человеком, но раз уж мне и на это наплевать… – Он небрежно махнул рукой.