Книга Сын, о котором ты не знал, страница 33 – Ева Шах

Он только посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Пойдём.

Мы вышли в коридор. Дверь кабинета закрылась, и я сразу шагнула назад, будто мне нужен был воздух.

— Объясни, — сказала я.

Он тоже вышел не в свою обычную холодную уверенность. Напряжённый. Злой. И почему-то не столько на ситуацию, сколько на то, что я вообще здесь появилась.

И это я заметила мгновенно.

— Я уже объяснил, — сказал он тихо. — Она мой партнёр.

— Нет, Артём. Это не объяснение. Это слово.

— Что ты хочешь услышать?

— Правду.

— Правда в том, что у нас новый блок бутиков, она заходит с несколькими брендами, идёт сложный договор, и я пытаюсь его закрыть в срок.

— Почему тогда мне кажется, что я пришла не вовремя не на переговоры, а на что-то другое?

Его лицо напряглось.

— Потому что ты сейчас взвинчена.

— А я не должна быть взвинчена? Прихожу к мужу с сюрпризом, а у него в кабинете сидит женщина, которая смотрит на меня как на официантку не того уровня.

— Ты преувеличиваешь.

Вот это и стало первой настоящей ошибкой.

Не она.

Не кабинет.

Не кофе на двоих.

А это чёртово “ты преувеличиваешь”.

Как будто я не почувствовала.

Как будто женщина может не почувствовать, когда рядом с её мужчиной кто-то ведёт себя слишком свободно.

— Не смей, — сказала я очень тихо.

Он нахмурился.

— Что?

— Не смей делать из меня истеричку, потому что тебе так удобнее.

Артём сжал зубы.

— Я не делаю.

— Тогда скажи прямо: между вами ничего нет?

Пауза.

Доля секунды.

Мизерная.

Но я её увидела.

И всё внутри оборвалось.

— Нет, — сказал он наконец.

Но после этой микропаузой слово уже не имело прежней силы.

Я смотрела на него и впервые в жизни не знала, верю ли мужчине, которого люблю.

— Хорошо, — выдохнула я. — Тогда пусть эта женщина больше никогда не разговаривает со мной в таком тоне.

— Она и не будет.

— Потому что ты ей запретишь? Или потому что не подпустишь её на ту дистанцию, с которой можно мне хамить?

— Ева…

— Что?

Он шагнул ко мне ближе.

— Не устраивай сцену в офисе.

И вот тут стало по-настоящему больно.

Потому что это была уже не я — любимая женщина.

Это была я — неудобство.

Неловкость.

Опасность репутации.

Я медленно кивнула.

— Поняла.

— Что ты поняла?

— Что я зря приехала.

Я развернулась и пошла к лифту, не слушая, как он зовёт меня по имени.

Я плакала в лифте.

Молча.

Сжав губы так, что они болели.

Я знала, что косметика поплыла, что выгляжу жалко, что если кто-то войдёт сейчас в кабину — я просто сгорю от стыда. Но остановить это уже не могла. Внутри словно вскрыли что-то тонкое и живое, и из этой раны хлынуло не только унижение, но и страх.

Тот самый женский страх, который приходит раньше фактов.

Когда ты ещё ничего не знаешь.

Но уже чувствуешь, что почва под ногами стала другой.

На улице меня догнал Артём.

Схватил за локоть слишком резко, развернул к себе.

— Сядь в машину.

— Не хочу.

— Ева.

— Не хочу, — повторила я уже жёстче. — Мне нужно домой.

— Мы поговорим.

— О чём? О том, что я, оказывается, неудобно приехала в твой идеальный график? Или о том, что мне не стоит устраивать сцен, когда чужая баба сидит в твоём кабинете и улыбается мне, как идиотке?

Он побледнел.

— Следи за выражениями.

Я рассмеялась.

Нервно. Зло. Почти отчаянно.

— Господи, серьёзно? Вот что тебя сейчас задело?

— Меня задело, что ты не слышишь, что я тебе говорю.