Книга Сын, о котором ты не знал, страница 36 – Ева Шах

Нет.

Не может быть.

Потому что я принимала таблетки.

Потому что Артём не хочет детей.

Потому что сейчас вообще не время.

И всё же по дороге в аптеку у меня дрожали руки.

Тест я делала вечером, когда его не было дома.

Две полоски появились почти сразу.

Я сидела на краю ванны, сжимая пластик в пальцах, и не могла вдохнуть.

Мне было страшно.

Мне было безумно страшно.

И одновременно так светло внутри, что хотелось плакать и смеяться.

— Боже, — прошептала я. — Боже…

Я беременна.

Я.

Беременна.

От мужчины, которого люблю больше жизни.

У нас будет ребёнок.

Ребёнок.

Наш.

Я прижала ладонь к ещё совершенно плоскому животу и разрыдалась уже по-настоящему. От счастья. От ужаса. От нежности. От того, что мир только что раскрылся во мне каким-то невозможным цветком.

А потом пришла вторая мысль.

Артём.

И радость впервые качнулась.

Потому что я слишком хорошо помнила его: “не сейчас”.

Всю ночь я не спала.

Лежала рядом с мужем и смотрела в темноту, прислушиваясь к себе так, будто внутри меня уже можно было услышать маленькое сердце. Артём спал, обнимая меня привычным жестом — ладонь на моём животе, дыхание у затылка. И от этого было особенно мучительно.

Он ещё не знал, что под этой его рукой уже началась другая жизнь.

Я повернулась очень осторожно, чтобы не разбудить, и смотрела на его лицо в полутьме.

Как сказать?

Когда сказать?

Сказать ли вообще сейчас?

Я боялась не самого ребёнка. Ребёнка я уже любила. Без лица, без имени, без голоса — уже любила так сильно, что хотелось свернуться вокруг него всем телом.

Я боялась его реакции.

Утром он уехал рано. Поцеловал меня сонную, сказал, что вернётся поздно, и исчез в своём безумном графике, ничего не подозревая.

А я весь день ходила как в горячке.

К обеду поехала к врачу. Нужно было убедиться. Нужно было услышать от живого человека, а не от тонкой полоски на пластике. Врач подтвердила беременность, посчитала срок, выписала направления и сказала классическое:

— Беречь себя. Меньше нервов.

Я чуть не рассмеялась.

Меньше нервов. Конечно.

Дома я достала из шкафа коробку, в которой хранила всякие важные мелочи, и положила туда тест, снимок первого УЗИ и маленькие белые пинетки, которые когда-то импульсивно купила на ярмарке просто потому, что не смогла пройти мимо.

Тогда это казалось глупостью.

А теперь — предчувствием.

Вечером я решила сказать.

Точно решила.

Даже приготовила ужин, накрыла стол, зажгла свечи — не для театра, а потому что мне хотелось сделать этот момент красивым. Каким-то светлым, домашним, нашим.

Но он приехал в половине одиннадцатого.

Усталый. Раздражённый. С телефоном у уха.

Вошёл, кивнул мне, поцеловал в макушку на ходу и сразу ушёл в кабинет заканчивать разговор.

Я стояла на кухне и чувствовала, как медленно остывает всё: ужин, свечи, моя решимость.

Через сорок минут он наконец вышел.

— Прости. День адский.

Я улыбнулась через силу.

— Ничего. Я ждала.

Он сел за стол, посмотрел на сервировку.

— У нас что-то случилось?

— Почему сразу случилось?

— Потому что ты зажигаешь свечи либо когда у нас годовщина, либо когда хочешь сообщить что-то важное.

Сердце ударило в горло.

Вот.

Сейчас.

Скажи.

Но в этот момент его телефон снова завибрировал.

Он бросил взгляд на экран и выругался сквозь зубы.

— Чёрт.

— Кто? — спросила я быстрее, чем успела подумать.