Книга Сын, о котором ты не знал, страница 31 – Ева Шах

— Ты чего не спишь? — спросил он, снимая пальто.

Я посмотрела на него и вдруг поняла, что сейчас или промолчу, как всегда, или начну исчезать.

— Потому что я тебя почти не вижу.

Он замер.

— Ева…

— Нет, подожди. Просто послушай. Я не обвиняю. Я понимаю, что у тебя работа, ответственность, проекты, деньги, всё это. Но я не хочу быть приложением к твоему графику. Я жена, Артём. Живая. Я скучаю.

Он устало провёл ладонью по лицу.

— Сейчас сложный период.

— У тебя всегда сложный период.

— Потому что я строю будущее.

— А настоящее? Наше настоящее кто строит?

Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Я делаю всё ради нас.

— Но меня при этом рядом нет!

Голос сорвался.

Я ненавидела это.

Ненавидела плакать в ссорах.

Ненавидела чувствовать себя слабой.

Но боль уже стояла в горле стеклом.

— Ты знаешь, каково это — ждать тебя каждый вечер? Слышать машину и замирать? Ложиться одна? Просыпаться одна? Жить с ощущением, что я у тебя где-то после встреч, после звонков, после контрактов?

Он резко отодвинул стул и сел напротив.

— Ты хочешь, чтобы я всё бросил?

— Я хочу, чтобы ты вспомнил: у тебя есть дом. И я в нём. Живая.

Пауза стала страшной.

Потом он тихо сказал:

— Я устал.

И почему-то именно это ранило сильнее всего.

Не “прости”.

Не “я тебя услышал”.

Не “давай подумаем”.

А просто: я устал.

Как будто я — ещё одна нагрузка.

Ещё один пункт в слишком длинном списке.

Я встала.

— Ладно.

— Ева…

— Нет. Правда. Ладно. Иди в душ. Я спать.

Он догнал меня в коридоре. Развернул к себе.

— Не закрывайся.

— А ты не заставляй меня это делать.

Он стиснул зубы.

— Иногда мне кажется, что ты просто не понимаешь масштаб того, что сейчас происходит.

— А мне кажется, что ты не понимаешь масштаб того, что происходит со мной.

Мы стояли совсем близко.

И впервые между нами не было спасительной искры, которая тут же плавит конфликт.

Только усталость.

И обида.

Он отпустил меня первым.

Я ушла спать в гостевую комнату.

Утром мы сделали вид, будто ничего не произошло.

Худшее, что может делать пара.

С того вечера во мне поселилось нехорошее ощущение.

Не факт. Не знание. Даже не подозрение в прямом смысле.

Просто внутренняя тревога.

Как будто мой дом, моя любовь, моя жизнь — всё ещё стоит, но где-то в несущей стене уже пошла трещина, а я хожу мимо и делаю вид, что это игра света.

Всё было вроде бы нормально.

Мы мирились.

Смеялись.

Спали вместе.

Он мог быть ласковым до дрожи.

Мог приехать с цветами без повода.

Мог сорваться с совещания, если мне было плохо.

Но при этом что-то неуловимо менялось.

Он всё чаще держал телефон экраном вниз.

Всё чаще выходил говорить на улицу.

Всё чаще становился нервным, если я случайно входила в кабинет, когда он переписывался.

Я пыталась не накручивать себя.

Пыталась не превращаться в женщину, которая вынюхивает измену в каждом шорохе.

Но однажды реальность сама подошла ко мне вплотную.

Это был обычный день. Тёплый. Солнечный. Я закончила часть диплома, заехала в кондитерскую, купила его любимые эклеры и решила сделать сюрприз — приехать в офис без предупреждения.

Помириться с жизнью.

Напомнить ему, что я всё ещё его радость, а не ещё одна претензия.

Секретаря на месте не оказалось. Дверь в его кабинет была приоткрыта. Я уже почти постучала, когда услышала женский смех.