Книга Яйца всмятку, страница 5 – Мари Соль

— Бриться? Зачем это? Кто тебя там видит? — настороженно интересуюсь.

Катька уходит от ответа. Снисходительно цокает:

— Ладно.

Но, наведавшись в ванну, приходит обратно.

— Фу, мам! Он вонючий какой-то!

В руках у неё пузырёк. На котором написано: «Жидкое интимное мыло».

— А кто тебя нюхать там будет? — бросаю.

— Ну, потом будут вещи вонять, — кривит губы Катюха.

— Ничего не будет. Я мыла уже! Он выветривается быстро, — пытаюсь её убедить.

Она снова подносит к лицу пузырёк:

— Фу, мам! Ну это какая-то фигня вообще!

Тут я взрываюсь с лопаткой в руках:

— Мать в коем-то веке просит тебя что-то сделать! Что тебе, трудно хоть раз согласиться? Просто сделать приятное матери? А не спорить с ней обо всём!

Вот также вела себя моя мама, когда я не слушалась. Говорила о себе в третьем лице. И «мать» у неё всегда представлялась обиженной и оскорблённой.

Катька смягчается:

— Ну, если тебе будет приятно, — пожимает плечами.

— Да, будет! Мне будет очень приятно! — мой тон убеждает её. И дочурка со вздохом идёт намывать свою юную поросль. Ох, надеюсь и верю, что там ни намёка на педикулёз.

Я выключаю трусы на плите. Думаю, хватит вариться. А то переварятся! Накрываю их крышкой. Оставляю немного остыть. Катька, поделав уроки, уходит гулять.

— Только в восемь чтоб дома была! — наставляю.

— Да ну, мам! Мы же тут, во дворе! — и опять дочка спорит. Никогда не кивнёт, вечный спор.

Проводив её взглядом, я думаю: как вести себя с мужем? Сказать ему сразу всю правду? Нет! Нужно подвергнуть осмотру его. Как там сказала врачиха: «Подхватить его проще всего через половой контакт. Причём, тесный и продолжительный». В голове не укладывается, чтобы Женька мог с кем-то переспать. Наверняка, у него там всё чисто. Это я где-то вляпалась! Да, случаи бытового заражения — редкость. Но ведь бывают же? Вот я и оказалась в таком меньшинстве.

Вспоминаю наши с Инкой походы в бассейн. Что я могла не так сделать? Вытереть тело чужим полотенцем? И вошь-мандавошь тут как тут! Или села на лавочку в сауне голым задом. Не припомню ни то, ни другое. Но ведь случилось же! Откуда-то это взялось.

«Ладно», — говорю я себе. Разберёмся по ходу. В конце концов, муж не знает всех тонкостей. Не станет же он разводиться со мной из-за вшей...

Женька приходит домой ещё до возвращения Катьки. Та опять загулялась с друзьями! Хоть вообще из дома не выпускай.

Застывает в дверях, разувается. Я беру себя в руки. Лупа в правом кармане халата стучит по бедру.

Женька крупный, мордатый. Злодей-сердцеед. В школе он был подающим надежды спортсменом. А потом располнел. Свекровь говорит, он когда переехал от них, им ещё долго звонили девчонки. Поклонницы. Все, кого он обещался «носить на руках».

— Штаны снимай! — преграждаю дорогу.

Муж недоверчиво смотрит:

— Чё, вот так сразу? Прямо с порога?

— Да, прямо с порога, — прижимаю я лупу рукой.

Он ухмыляется:

— И чё, не покормишь мужа?

Я лихорадочно думаю: чем покормить? Вместо жаркого в кастрюле трусы...

— Потом поешь, — сообщаю.

И, чтобы окончательно его убедить, становлюсь на колени.

Женька впечатлён. Аж задышал в два раза чаще:

— Ну, ты Сорокина! Баба-огонь, конечно, — произносит он, торопливо расстёгивая ремень на джинсах.

Тут я достаю свою лупу.

— А лупа тебе на хрена? — недоумевает Женька, держась за трусы.