Книга Яйца всмятку, страница 30 – Мари Соль

— Ой, а кто это? — усмехнулась.

Женька закашлялся, попытался отнять телефон. Но я уже набирала…

Трубку взяли, и громкая связь предъявила мне голос Анжелы:

— Пись! Ну, наконец-то! — пропела она, — А то я уже начала беспокоиться. Ну, ты где? Эй! Ответь!

Я протянула ему трубку:

— Ответь, — прошептала одними губами.

— Алло! — нервно кашлянул Женька.

— Жень! Нам надо с тобой обсудить кое-что. Это срочно! — ничего не подозревающая Анжела принялась излагать.

— А…, — подогреваемый мною Сорокин принял серьёзный вид и сказал, — Мы уже всё обсудили.

— Как это всё? — протянула Анжела.

— Чтобы ноги твоей здесь не было, — прошептала я, выдёргивая ногу из-под одеяла, — Заявление напишу! — изобразила, как пишу что-то на ладони.

Сорокин сжал кулаки, на виске у него проступила знакомая вена.

«Сейчас ещё, чего доброго, инфаркт хватит», — подумала я.

— Ты зачем приходила к жене?! — выбрал он тактику нападения, — Я же сказал! Я же предупреждал! Чтобы ноги твоей здесь не было!

— Но я…, — попыталась вставить Анжела.

— Всё! Разговор окончен! — он оборвал разговор и посмотрел на меня. Его взгляд говорил: «Так нормально?».

Телефон зазвонил снова. На экране высветилось имя Аркадия. Я взглядом дала понять, что Сорокину нужно ответить. И другого пути просто нет.

— Что ещё? — рявкнул он. Мне даже стало чуточку жалко Анжелу…

Но и та оказалась не промах.

— Слышь ты, гандон! Это я с тобой расстаюсь, понял? Это ты мне соврал, что не спишь с ней вообще! И она никакая не пьяница, — в этот раз Анжела отключилась раньше, чем он успел ей что-либо ответить.

Я тяжело вздохнула:

— Мне так жаль.

— Я вообще не понимаю, о чём она! — отбросил Сорокин смартфон.

Сзади скрипнула дверь.

«Боже ты, мой! Катька», — подумала я. Но это был просто сквозняк.

— Ладно, пойду, покурю, — буркнул Женька.

Внешне он был всё такой же. Мужчина, чьё тело я знаю почти как своё. А внутренне… Как будто кто-то другой теперь жил в нём. Дышал в нём. Смотрел на меня сквозь него.

Он обернулся в дверях:

— Мы пушистые?

По ушам резануло так сильно, словно он прокричал. А он произнёс еле слышно.

Я покачала головой отрицательно:

— Больше не мы. Ты и я.

Женя

Из квартиры я вышел на взводе. На балконе курить было холодно. Да и решил, что Андрюху пора загонять. Хватит болтать! Пускай едет к невесте. А то она затоскует одна.

Сын уже не болтал. Просто стоял и курил, глядя куда-то в пространство. Я подошёл. Уточнил у него:

— Которая по счёту?

Он покосился в мою сторону так, будто молнию высек из воздуха.

«Ишь, ты!», — подумал в ответ. Вырос, засранец! На драной козе не подъедешь. Всё у него какие-то «темы» и «кейсы». Словей нахватался новомодных. Половину вообще не вдупляю, что он говорит.

— Чё, как сам? — зажёг сигарету, втянул едкий дым.

Андрюха молчал. Только пыхал и пыхал. Как паровоз, выпускал из ноздрей струйки пара.

— О чём задумался, а? — толкнул его плечом.

«Уже перерос меня, надо же!», — в очередной раз удивился тому, какой у нас с Олькой получился сынок. Красавец же! Есть в кого.

— Нормально, — процедил сын сквозь зубы.

— Это чё за тон такой? — озадачился я.

— Нормальный тон, — выдал он.

Я обошёл его спереди. Пристроился так, опираясь о кончик перил, чтобы видеть лицо:

— Чё случилось? С Ксюшенцией что ли поссорился?