Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 182 – Анна Грин

Глупостей я за свою жизнь навертел много. Но и жизнь эту прожил достаточно собранно. Особенно ту, что была после развода. Потому что не было моего ангела-хранителя — моей Александры. Она была с другим и была счастлива. Я утешал себя только этим, что это одна из самых важных наград такому подлецу и предателю, как я.

И мне на моей последней дороге хотелось, чтобы просто моя семья знала, что я безумно сильно их люблю. Люблю и даже с другой стороны буду всё равно всегда приглядывать.

Иногда история развода — это немного больше, чем предательство одного человека другим. Иногда история развода — это целая жизнь, которую мы сами себе выбираем.

Я выбрал неправильно. Надо было всегда выбирать только Сашу. Ту единственную женщину, которая была для меня всем. Но я слишком поздно об этом вспомнил.

Говорят, что когда заканчивается одна дорога, то всё, что было перед ней, воспринимается особенно остро. Но даже в шестьдесят восемь лет моими семью минутами всё равно была Александра — моя сила, моя слабость, моя благодать, моё наказание, моя вера, надежда и моя самая большая любовь.

Саша.

Какой-никакой сильной женщине однажды хочется ощутить себя безумно слабой, ни на что не влияющей. И при этом находящейся в тотальной безопасности.

Я не знала, зачем позвонила Беркутову. Но когда утром проснулась в его объятиях, показалось, что дышать стало легче.

— Сань, — тихо буркнул Виктор, стараясь укрыть меня с головой одеялом. — Ты не вставай пока. Дай мне десять минут. Я привезу тебе кофе и большой здоровенный круассан.

— Не надо. — Тихо шепнула и развернулась к нему. — Почему ты приехал?

— Потому что хотел. Что за глупые вопросы ты задаёшь по утрам? — Он отвёл от лица мне волосы и погладил по щеке. — Потому что, оказывается, прикрываться ложью это, конечно, очень просто, но на самом деле на душе невыносимо.

Я нахмурилась.

— Там, мне не на полшишечки, Саш.

Виктор улыбнулся, и у него по щеке скользнул солнечный зайчик.

— Там вляпался так вляпался, похерив собственные принципы.

— Я не хочу замуж. — Честно призналась я. — Просто хочу по-другому как-нибудь.

— Давай по-другому. Поэтому ляг, пожалуйста, укройся и дай мне десять минут, чтоб я съездил и купил тебе кофе.

— У меня кофемашина хорошая.

— А я хочу из кофейни привезти.

По-другому — это означало впервые не противиться, не вредничать, как с этим дебильным кофе. По-другому — это означало всё-таки найти хорошего генерального директора для «Лидала». По-другому — это значит перестать соревноваться с самой собой и осмотреться вокруг. Жизнь, оказывается красивая. Сирень цветёт и ароматно пахнет. И плевать, что тебе сорок с лишним лет, но тебе важнее именно эта сирень во дворе из пятиэтажек. И плевать, что ему больше сорока лет, у него миллиардный бизнес в кармане. Он, как воришка, открывает дверь машины и бежит до палисадника, чтобы нарезать тебе этой сирени.

По-другому — это означало когда-то понять, что жизнь разводом и изменой не закончилась. Она только началась.

— Ты, конечно, перспективный подкаблучник. — Тихо произнесла несколько лет спустя, глядя Виктору в глаза.

Он улыбнулся. Провёл кончиком мизинца по брови.

— Но я так-то не разрешала тебе.

— Чего не разрешала? — Улыбнулся он лукаво.

— Ребёнка тебе делать…