Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 121 – Анна Грин

— Нормально.

— Знаешь, мам, всю жизнь я никогда не видел, чтобы ты плакала.

— Зато папа видел, как я плакала. Не переживай, я просто считала, что маленький ребёнок однозначно не выдержит такого стресса, как ревущая мать. А вот взрослый мужик — вполне.

— Да я не к тому тебе. Папы у тебя сейчас нет, но есть я — уже не маленький ребёнок. Ты всегда можешь поплакать.

И что-то перещелкнуло.

И нет, я не плакала. Потому, что сильную женщину не ломают. Сильную женщину размазывают.

И ведь проблема большая заключалась в том, что чем сильнее женщина, тем хуже у неё будет личная жизнь. Потому, что вляпываясь в абьюзера-манипулятора, женщина не считает, что это он виновен. Она считает что сама виновата. Она где-то не дотянула, где-то поступила неправильно. Сила женщины, равно её ловушка: чем сильнее, тем глубже яма, в которую она падает.

В моментах, когда появляется в семье кто-то третий, кажется, что это она не справилась.

Почему я на протяжении года не могу ничего поставить точного, резкого и граничащего с хамством в отношениях с Рубеном?

Да, потому что я не могу себе простить развалившегося брака и лопнувшей, как нагретой на огне, стеклянной банки семьи. Я не могу пережить тот факт, что со мной такое произошло.

Сила женщины — это её ловушка. Я отдавала себе отчёт, что не могу самостоятельно выбраться из этой ловушки. И чем сильнее с каждым днём я становилась, тем в большую пропасть загоняла сама себя. Тот факт, что даже наличие любовницы у мужа не бьёт под дых сильную женщину, следует из того, что это она где-то не дотянула.

Сильная женщина — это девочка отличница, которая не привыкла перекладывать ответственность на злого преподавателя, на отсутствующего библиотекарь. Она привыкла брать ответственность на себя за все. За то, что не успела вовремя зайти и забрать книги. За то, что была слишком дерзка и поэтому преподаватель среагировал неадекватно.

И вот просто по-человечески поговорить, мне очень сильно не хватало сейчас. Но у меня был Вася.

— И вообще, знаешь, — я покачала головой. — Я очень скучаю по Ксюше и хочу, чтобы у неё все нормализовалось.

— Мам, — Вася обнял меня, прижимая к своей груди. — Ксюша — это отдельная поэма. Ну ничего, думаю она сейчас быстро вырастет. В конце концов, у неё вариантов не так много.

И отчасти Вася был прав.

Поэтому через неделю уже было понятно, что Ксения как-то старается исправить то, что навертела. Одним из пунктиков её исправления был звонок с офиса.

— Александра, ваша дочка пришла устраиваться на должность секретарши в отдел логистики. Вы скажите, что нам делать, как нам правильно поступить?

Я облизала губы и покачала головой.

Ну, Ксюша, конечно, хоть и пыталась что-то сделать самостоятельно, но шла по пути наименьшего сопротивления.

— Да устраивайте. Только не смейте рассуждать, что раз она носит фамилию Симонова, надо давать ей какие-то поблажки. И сначала на испытательный срок.

Посмотрим, как она хотя бы две недели будет вставать к восьми утра.

Саша.

Нет, у меня не было предрассудков по поводу того, что ребёнок может работать в компании родителей.

Например, Вася у нас почти с первого курса сразу попросился на работу.

Почему?

Потому что ему нужно было оттачивать свои проекты. Он уже, поступая, очень многое делал самостоятельно. Это небольшие нарративы для разных приложений. Ему нужно было поле для возможности использовать свои знания. Поэтому здесь мы не видели ничего плохого. Да, он работал в отделе программного обеспечения, но по факту занимался более узкой специализацией, беря опыт в свою копилочку.