Книга Бывшая жена олигарха, страница 49 – Мира Линч

— Я хочу, чтобы ты кое-что со мной сделала.

— Что? — спросила она, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

— Поехали со мной завтра в Кронштадт. Я хочу показать тебе море.

Она удивилась — неожиданное предложение посреди всего этого хаоса. Но кивнула, потому что не могла отказать ему ни в чём.

Они поехали на следующий день, утром, на автобусе, потому что машину оставили в Москве (она была на стоянке, ключи у Макса, но ехать за ней было страшно — вдруг Сергей установил на неё маячок?). Дорога заняла около часа — через снежные поля, через спящие посёлки, через мост, который вёл на остров Котлин. Когда они вышли из автобуса, Лиза ахнула.

Море было везде. Справа, слева, впереди — серое, тяжёлое, покрытое льдом у берега, но живое вдали, где волны всё ещё дышали, вздымаясь и опадая в бесконечном ритме. Небо было низким, белым, сливающимся с горизонтом, и казалось, что мир состоит только из двух цветов — белого и серого, но в этой гамме было столько оттенков, что Лиза потерялась в них, как в лабиринте.

Макс взял её за руку, и они пошли по набережной — мимо старых фортов, мимо маяка, мимо рыбаков, которые сидели с удочками и смотрели на поплавки, застывшие во льду. Ветер был сильным, почти сбивающим с ног, но Лиза не чувствовала холода. Она смотрела на это море и думала о том, что где-то там, за горизонтом, находится другая жизнь — та, о которой они мечтали. Без страха. Без угроз. Без Сергея.

— Здесь я чувствую себя… маленькой, — сказала она, когда они остановились у парапета. — Но в хорошем смысле. Как будто мои проблемы — это песчинки по сравнению с этим.

Макс обнял её сзади, прижал к себе, положив подбородок на её плечо.

— Я хочу, чтобы мы запомнили этот день, — сказал он. — Не как день, когда мы сбежали. Не как день, когда разрушили чужую жизнь. А как день, когда решили начать свою. С чистого листа. С чистого моря.

Она повернулась к нему, посмотрела в глаза — зелёные, с золотыми крапинками, в которых отражалось серое небо и белые волны, — и поцеловала его. Долго, нежно, с тем вкусом соли и свободы, который теперь навсегда останется с ней.

— Я люблю тебя, — сказала она. Впервые вслух, без страха, без оглядки. — Я люблю тебя, Макс.

Он улыбнулся — той самой улыбкой уголками губ, от которой у неё подкашивались колени.

— А я люблю тебя, Лиза. И буду любить всегда. Даже когда мы состаримся, и у нас будут морщины, и Зевс умрёт (прости, но это правда), и мы будем сидеть на скамейке и смотреть на море — я буду любить тебя так же, как сейчас. Сильнее. Каждый день сильнее.

Они стояли на ветру, обнявшись, и смотрели, как за горизонтом, сквозь тучи, пробивается солнце — бледное, зимнее, слабое, но такое живое, что Лизе показалось, будто она видит его впервые. Оно освещало их лица, и на снегу заискрились миллионы маленьких бриллиантов — каждая снежинка, каждая льдинка, каждая капля замёрзшей воды отражала этот свет, и мир вокруг стал чуточку ярче, чуточку теплее, чуточку добрее.

— Обещаешь? — спросила она, глядя на него снизу вверх.

— Обещаю, — ответил он.

И они поцеловались снова — на этот раз под солнцем, которое наконец-то вышло из-за туч, чтобы стать свидетелем их клятвы. Не в загсе, не перед алтарём, а посреди моря, ветра и вечности.

В середине января Лиза получила письмо. Не по электронной почте — бумажное, в конверте, которое принесли в их съёмную квартиру. Она узнала почерк Сергея — размашистый, с резкими углами, такой же, как десять лет назад, когда он писал ей записки «люблю, целую, жду». Сейчас в конверте было другое.