Книга Бывшая жена олигарха, страница 46 – Мира Линч

Они почти не говорили о Сергее — только когда приходили новости. А новости приходили каждый день, и каждая была хуже предыдущей. После первой статьи, которая вышла в федеральном издании, эстафету подхватили другие: телеграм-каналы, деловые порталы, даже жёлтая пресса, которой было всё равно на репутацию, лишь бы продать тираж. Сергея Громова называли «олигархом на сносях», «королём серых схем», «человеком, который продал совесть за акции». Фотографии его ареста (а его арестовали на пятый день после того, как письма ушли в прокуратуру) облетели все соцсети. Лиза смотрела на них и не узнавала мужа: постаревший на десять лет, с небритой щекой, в наручниках, с пустыми глазами человека, который только что понял, что проиграл.

— Ему предъявили обвинение по трём статьям, — сказал Макс, читая новости на экране своего нового телефона (старые они выбросили, сим-карты купили на левые паспорта, через знакомого знакомого, который работал в салоне связи на окраине). — Уклонение от налогов в особо крупном размере, отмывание денег и создание преступного сообщества. По первой статье — до пяти лет. По второй — до семи. По третьей — до десяти. И это если не будут добавлять новые эпизоды.

— А будут? — спросила Лиза, сидя на подоконнике и глядя во двор, где дети всё так же лепили снеговика, а бабушка всё так же выгуливала таксу.

— Скорее всего. У следствия есть документы на несколько десятков эпизодов. Если они докажут хотя бы половину, Сергей может сесть на десять-двенадцать лет. Плюс штрафы, плюс конфискация имущества.

— Десять-двенадцать лет, — повторила Лиза, словно пробуя эти слова на вкус. — Ему будет пятьдесят пять, когда он выйдет. Полжизни за решёткой.

— Не за решёткой, — поправил Макс. — В колонии общего режима, скорее всего. Не такой уж ад, если у него есть деньги на нормальный быт внутри. А деньги у него есть — он вывел часть активов за границу до того, как всё случилось. Я знаю об этом, но доказательств нет. Поэтому он сядет, но не сгниёт.

Лиза кивнула, слезая с подоконника. Её ноги затекли, и она опёрлась на стену, чтобы не упасть. Зевс, почувствовав её движение, подошёл и ткнулся носом в ладонь, требуя внимания.

— Ты жалеешь его? — спросил Макс, и в его голосе не было ревности — только любопытство.

— Нет, — ответила Лиза после долгой паузы. — Не жалею. Но мне грустно. Не за него — за нас. За то, что мы не смогли разойтись нормально. По-человечески. Без всей этой грязи.

— Это он выбрал грязь, — напомнил Макс. — Не ты. Он мог отпустить тебя, когда ты сказала «я ухожу». Мог подать на развод мирно, разделить имущество, пожелать счастья. Но он предпочёл угрожать. Шантажировать. Ставить ультиматумы. Он сам подписал себе приговор.

— Знаю, — Лиза провела рукой по лицу, стирая несуществующие слёзы. — Но легче от этого не становится.

Они замолчали. В комнате было тихо, только батарея иногда щёлкала, нагреваясь, и где-то на лестнице плакал ребёнок — надрывно, безутешно, как будто весь мир рухнул у него на глазах. Лиза вдруг подумала о том, что у неё и Макса нет детей. За десять лет брака она ни разу не беременела — сначала предохранялась, потому что Сергей не хотел «обременять себя наследниками», а потом, когда ей за тридцать перевалило, она поняла, что, возможно, уже не сможет. Врачи говорили о «психологическом бесплодии» — организм блокирует зачатие, потому что женщина несчастна. Лиза тогда не поверила. Теперь думала, что, возможно, они были правы.