Книга Бывшая жена олигарха, страница 44 – Мира Линч

Она осторожно встала, чтобы не разбудить его, и пошла на кухню ставить чайник. Кухня была крошечной — помещалась только плита, раковина и узкий стол, на котором едва умещалась одна тарелка. Лиза нашла в шкафу заварку, кружку с трещиной (пить из неё было опасно — обожжёшь губы о край) и села на табурет, дожидаясь, когда закипит вода. Зевс подошёл к ней, положил голову на колени и посмотрел своими умными, чуть грустными глазами.

— Всё будет хорошо, — сказала она ему, гладя по голове. — Ты только не бойся. И я не буду.

Чайник закипел. Лиза заварила чай, села у окна и выглянула во двор. Там было серо, хмуро, по-петербургски — снег, который намело за ночь, уже почернел от копоти, дети лепили снеговика, а бабушка выгуливала таксу в зелёном попоне. Обычная жизнь. Люди, которые не знают, что где-то в этом городе, в этой комнате сидит женщина, только что разрушившая жизнь своего мужа, и ждёт, когда этот мир рухнет.

В десять утра Макс проснулся, потянулся и сразу полез за телефоном — проверять новости. Он включил одно из изданий, куда отправил письма, и они вместе прочитали заголовок, который появился на сайте ровно в 9:47: «Крупный логистический оператор замешан в схеме ухода от налогов. Источник: документы переданы в прокуратуру».

Лизе стало дурно. Она схватилась за край стола, чтобы не упасть, и сделала глубокий вдох.

— Началось, — сказал Макс, и в его голосе не было торжества. Только усталость.

Статья была короткой — видимо, журналисты получили документы только утром и не успели разобраться в деталях. Но заголовок уже пополз по соцсетям, его пересылали, комментировали. К обеду подключились другие издания. К вечеру новость стала главной в деловых кругах. А к ночи Лиза увидела фотографию Сергея на сайте одного из федеральных каналов — он выходил из офиса, окружённый адвокатами, и лицо его было серым, как декабрьское небо.

Она не чувствовала радости. Она смотрела на это лицо — когда-то любимое, потом ставшее чужим, а теперь почти жалкое, — и в голове у неё крутилась одна мысль: «Я сделала это. Я разрушила его. Не одна, конечно, но и я». И где-то глубоко внутри, в самом тёмном углу, поселился страх — не перед Сергеем, а перед собой. Перед тем, на что она оказалась способна.

— Не вини себя, — сказал Макс, обнимая её за плечи. — Он сам построил эту империю на обломках чужих жизней. Мы просто показали правду. Только и всего.

— Но больно-то как, — прошептала Лиза, прижимаясь к нему. — Не ему. Мне. Потому что я всё ещё помню, каким он был в начале. Внимательным. Нежным. Обещающим.

— Люди не меняются, — тихо сказал Макс. — Они просто показывают своё истинное лицо, когда маска становится не нужна. Ты для него была маской. А теперь он голый, и все видят, кто он есть на самом деле.

Они просидели так до полуночи, глядя на чёрный экран телевизора, который не включали, и слушая, как за окном воет ветер. В Петербурге всегда ветрено, но в эту ночь казалось, что сам город стонет от боли, как будто он чувствовал каждую трещину в чужой судьбе.

На следующий день новости стали жёстче. Появились подробности: суммы, названия подставных компаний, имена партнёров, которые давали показания. Сергей Громов был вызван на допрос в Следственный комитет. Его активы — квартиры, машины, счета — заморозили до выяснения обстоятельств. Партнёры один за другим отказывались от сотрудничества. Империя рушилась на глазах.