Онлайн книга «Лжец. Мы больше не твои»
|
Сердце в груди переворачивается, особенно когда в наушнике слышу голос утырка, к Нине обращенный… Я лечу на всех парах, и в башке набатом – только бы успеть. Ничто более не важно. Ни война со Станиславским, ни вопросы бизнеса и выживания. Не знаю, что со мной происходит, когда глухой звук слышу. Так сильно напоминающий удар и падение. Я буквально влетаю в дом, мчу и вижу то, что вижу… Сердце будто простреливают, когда губы Нины вижу разбитые, а потом… все как в тумане. Единственная мысль – ты прокололся, Вадим. Кристовский был чертовски прав! Он всегда прав! Ты появился, Царев, и дал понять, что Нина важна… Беру под контроль свои чувства. Пытаюсь выйти на нейтральный тон, чтобы Станиславский не ударил по самому болезненному. Чертов урод всегда бьет по болевым, и сейчас я пытаюсь выиграть время, так как уже слышен вой сирен. Мы с Кристовским разыграли более изощренный план, более тонкий и глубокий. И сейчас, даже при всей катастрофе, которая происходит, я наблюдаю за тем, как мой злейший враг закапывает себя как можно более глубоко. И все равно в секунду, когда чертов псих хватает Нину и прикрывается ею в качестве щита, у меня чуть сердце не останавливается. Я все еще держусь, веду переговоры, а сам стараюсь на Нину не смотреть, потому что тогда Петр прорвет брешь и будет бить, вскрывая нутро, уничтожая… И все равно я оказываюсь не готов к тому, что Станиславский снимет пушку с предохранителя. Из бизнес-распрей и грязных подковерных игр ситуация перевоплощается в критически опасную, где у не совсем адекватного урода в руках оказывается огнестрельное оружие, приложенное к виску женщины… Если бы я думал о том, что все происходящее пишется и будет использовано против Станиславского, я бы, возможно, понял, что именно сейчас мой кровный и давний враг подписывает себе смертный приговор, но за одно мгновение все это становится не важным. Важной является лишь… моя Нина… ее жизнь… И я все-таки не выдерживаю, перевожу взгляд на нее и замираю при виде глаз, полных слез и отчаяния, полных надежды и ненависти… Эти глаза… в них словно море плещется, и сердце у меня бьется рвано, потому что вина там зажигается… Моя вина перед ней… Чертова вина из-за того, что не смог задержать, из-за того, что отпустил, а ведь чувствовал… что вся эта ситуация не сулит ничего хорошего… — Я так долго искал твои болевые, чертов ублюдок, но не находил. Даже женился на этой суке, и опять… ничего… Ты был абсолютно равнодушен, а сейчас… Что же случилось за одну-единственную ночь?! Словно ищейка, подбирается к сути. Не знаю, каким чутьем я понимаю, что Станиславский не блефует… Возможно, в тот момент, когда перевожу взгляд на него и читаю в его глазах триумф, потому что брешь в моем самоконтроле пробита, потому что я показал, что Нина важна… На осознание уходит меньше секунды. Все как в тумане. Как в замедленной съемке. Я понимаю, что времени нет ни на раздумья, ни на принятие решения. Действую на инстинктах, рывок вперед, и я отбрасываю Петра, хватаю Нину, а дальше слышу выстрел вместе с грохотом снаружи… Я падаю на пол, закрываю собою Нину, понимая, что если Станиславский будет палить, то ему для начала придется меня изрешетить, чтобы добраться до миниатюрной фигурки женщины, лежащей подо мной… |