Онлайн книга «Лжец. Мы больше не твои»
|
Я чувствую боль. Она сковывает все тело, но сам… смотрю в ее глаза… читаю в них боль и слезы вижу, что катятся по бледным щекам… Девушка из прошлого… Скрипачка… Так странно, говорят, перед смертью всю жизнь свою видишь, а я… Я только ее вижу… Как стоит на сцене… Как играет… Себя вижу, обормотом, сидящим на последнем ряду и гоняющим зубочистку, и фиксирую секунду, как эта зубочистка падает, когда я девушку вижу… Такую красивую, с длинными шоколадными волосами, собранными у висков с двух сторон… Ее игра, ее улыбка… наши разговоры в ночи… все только она… и цветы… которые я так и не донес, цветы, которые упали на асфальт, когда меня заворачивали за преступление, которого я никогда не совершал… Нина… Так странно… И сквозь вату и пелену… Я ее слова слышу о том… что ей жить нужно… что рано ей уходить, и я улыбаюсь… только чувствую во рту горечь металла и привкус собственной крови, а Нина… Она замолкает, смотрит на меня расширенными от ужаса глазами. На заднем фоне топот ног, хлопки, крики… Резкий возглас Станиславского… А я на Нину смотрю… Глаза ее… Пусть это будет последним, что увижу… — Вадим… нет… Вадим… Помогите! Пожалуйста! Помогите… Кричит подо мной, а я… я наклоняю голову и слегка целую ее губы, уношу ее тепло с собой, ведь пулю, предназначенную ей, я себе забрал… Глава 17 Нина Осознание накрывает молниеносно. За мгновение. Вадим наклоняется ко мне и слегка касается своими губами моих, и на языке я четко ощущаю металлический привкус крови. — Нет… – шепчу, осознавая, видя, как закрываются такие яркие глаза… Слезы текут по щекам, по вискам, пропитывают волосы, а на заднем плане я крики слышу, рев Петра и поворачиваю голову, чтобы заметить, как он оружие наставляет на оперативника, который ему наперерез идет. Секунда. Оглушительный хлопок, и Станиславский падает, а я… я, наверное, кричу оглушительно, до хрипоты. Зову на помощь, придавленная обмякшим сильным телом Вадима… — Помогите… Пожалуйста… Помогите… Секунды плывут, и передо мной вдруг возникает лицо друга Царева… Кирилл… Адвокат… Глаза Кристовского мечут молнии, волосы в беспорядке, он сваливает с меня Вадима и начинает кричать. А меня накрывает истерикой. Осознание затапливает. Вадим прикрыл меня. Он получил мою пулю. Он спас меня… Стал живым щитом… Кристовский зовет на помощь, а я… я бросаюсь вперед, впиваюсь в окровавленную одежду Вадима, кричу, чтобы открыл глаза, чтобы в себя пришел… И на мгновение кажется, что у него ресницы дрожать начинают, словно Вадим силится глаза распахнуть… — Прошу… не уходи… не уходи… Рыдания вылетают из груди, а я замираю, жду чуда, но его не происходит… Кристовский отдает четкие распоряжения, и меня кто-то вздергивает, тащит куда-то, а я… я сопротивляюсь, ощущая, как вся одежда прилипла к коже, и это кровь… она не моя… она Вадима. Я бьюсь и смотрю, как Кристовский наклонился над не двигающимся Царевым, как он тормошит его, кричит что-то, и я вижу его руки… они в крови… ее вообще очень много, она расползается пятном под телом Вадима… Шок настолько сильный, что мое тело скручивает от боли, а в глазах расцветают черно-белые мушки, и наступает освобождение, потому что я улетаю в небытие. Меня накрывает темным саваном обморока, и там… там я вижу Вадима, он ждет меня, как и обещал, с семью белоснежными хризантемами… |