Онлайн книга «Лжец. Мы больше не твои»
|
Слова сами летят с губ, я не понимаю, что именно говорю, но мне удается достучаться до холодной бездушной женщины, которая дает короткие распоряжения. К маме бегут другие слуги, приезжает скорая. — Живая… – слышу голос врача, и словно камень с плеч падает, – состояние тяжелое. Паспорт, полис есть? А я в дом бегу, в особняк, помню, что все в кабинете у Сергея Петровича. Так заведено. Лечу по огромному коридору, хотя в другой раз не зашел бы через парадный вход. Нельзя. Прислуга заходит через черный ход, но сейчас я не думаю об этом. Хочу попросить жену хозяина дать документы, как столбенею у приоткрытой двери в кабинет. Вижу через щелочку Станиславского. Он пьет что-то, приложив к глазам тряпку. Перед ним злой Казим. Его помощник. Приближенный, которого вся прислуга боится в доме. — Слушай внимательно, Казим. Лечение Иры оплачу, мне трупы не нужны. Только эту суку из моего дома гнать поганой метлой, ты все понял? — Да, Сергей Петрович. Пауза. — А с сыном вашим что делать? — С Петром? – удивленно. — Я про ребенка служанки. Пауза, от которой у меня мороз по спине. — С ней же. Ублюдки меня не интересуют. У меня один сын – Петр. Я пячусь от двери. Пока на улице не оказываюсь. Бегу к домику, дышу тяжело, вижу, как маму скорая забирает, за ней припускаю, как вдруг меня за шкирку хватают. Встряхивают, а я смотрю в наглое высокомерное лицо хозяйского сына. — Жаль, что батя не добил… Хотя поверил, озверел, – едкая улыбка, – минус один ублюдок, осталось только тебя, шваль, порешить… Злой хохот, и меня отбрасывают, подобно щенку. В снег. Боль опять простреливает ребра, а я смотрю вслед хозяйскому сынку и клянусь, что однажды… однажды я отомщу… Глава 15 Нина Сейчас — Тебе меня не уделать, приблудыш! Как отец умудрился только такого выродка заделать и не прибил в зародыше?! Эти слова, подобно выстрелу, повисают в воздухе и отдают гарью. Замираю на месте. Двое мужчин. Такие чужие. Ненавидящие друг друга. Единокровные братья… Мне кажется, я сейчас в обморок упаду, мешает только то, что клешня Станиславского вцепилась в меня и не отпускает, как, впрочем, и пистолет, который давит в висок. — Отпусти Нину. Решаем вопросы вместе. У тебя сейчас шанс, Петя, доделать то, что не удалось сделать двадцать лет назад… Вадим улыбается одними губами, но в глазах лед. Там такой айсберг, а я… не знаю теперь уже, в какую игру меня вплели. Была ли я когда-нибудь ценна для Царева или же инструмент в его игре… Сирены становятся все оглушительней. Слышу, как автомобили со скрежетом останавливаются. Понимаю, что счет уже идет на минуты… И вспоминаю… Вспоминаю, что на мне специальная аппаратура, которая записывает и снимает все то, что здесь происходит, и сейчас Петр так откровенно угрожает мне смертью… А если убьет, то и вовсе в тюрьму сядет. Глаза ошпаривает слезами, когда понимаю, что, в принципе, Вадиму даже выгодно, если его брат решит выстрелить… — Как мило. Себя предлагаешь грохнуть, чтобы я свою жену не трогал… Ромео и Джульетта доморощенные. А я тебе так скажу, Вадим, я и тебя убью, и ее, потому что эта сука, кажется, сделала свой выбор, и он не в мою пользу! — Отпусти Нину. Она тут ни при чем. Она мать твоих детей… — Моих детей… – выплевывает Петр, – а я, кажется, нашел твою болевую точку, Вадим… |