Онлайн книга «Лжец. Мы больше не твои»
|
Обнимаю нежные плечи мамы, ощущаю ее выпирающий живот, а затем мою комнату освещают фары, машина тормозит со скрежетом. Объятия матери становятся сильнее на доли секунд, но затем она отдаляет меня от себя и заглядывает мне в глаза. — Помни, что ты мне обещал, Вадим! Что бы ни произошло, ты не выйдешь из комнаты! Обещай мне! Обещай! — Обещаю! – пламенно отвечаю матери и чувствую ее торопливый поцелуй… ее последний поцелуй, который выжег во мне клеймо… Мама поднимается, откидывает длинные волосы за спину, поправляет халат и торопливо идет в гостиную, прикрывая дверь. — Где ты?! Ира! – слышу злой рык. Язык у кричащего заплетается, а затем хлопает дверь. Такой грохот стоит, будто большое тело нашего хозяина ударяется о мебель, затем следует громкий пьяный мат, а я, как мама просила, уши ладошками закрываю и напеваю песенку, которую мне она часто на ночь пела. — Сергей… – голос мамы наполнен страхом, он дрожит. — Ты чертова тварь! Ты что, на садовника позарилась?! Уйти захотела?! — Сережа, послушай… Вскрик… какое-то шуршание. Я подрываюсь с кровати, спрыгиваю, но останавливаюсь. Помню об обещании матери, помню, что просила, чтобы не выходил. — Ты пьян, Станиславский! Прекрати! Хватит! Я не хочу! Я ведь беременная! Прекрати… — Что не хочешь?! Меня не хочешь?! Нагуляла, значит?! — Сергей, ты пьян! Как ты можешь такое говорить?! Так больше продолжаться не может! — Да я тебя, тварь такую! – рев, а затем глухой удар, что-то падает, разбивается. А я, как раненый зверек, рвусь туда и останавливаюсь, помню, как слово дал, как мама просила, чтобы, что бы ни случилось, я не вылезал из спальни… Но я не выдерживаю, выскакиваю и вижу Сергея Петровича, хозяина нашего, над моей мамой, он замахивается и в живот ее ударить хочет, лечу к ним и слышу оглушительный крик мамы: — Вадим, нет! Я лечу вперед, наперерез ноге озверевшего хозяина и боль ударяет по ребрам, меня буквально разрывает, ударяюсь спиной больно, затылком, и мир затухает, последнее, что вижу, взгляд матери, направленный на меня. Я просыпаюсь от солнечного луча, который светит в глаза. Встрепенулся, почувствовав страшную боль в ребрах. Едва дышать могу… Поднимаюсь кое-как и маму вижу. — Мама… мам… Подхожу к ней, тормошу, а она лежит, и кровь… весь подол халата в крови… а я на руки свои смотрю, и они в багряных пятнах… Я забыл про боль в животе и в голове, выбежал во двор с диким ревом волчонка. — Помогите! Помогите! Бегу, как вдруг нарвался на сына хозяина, почти взрослого, он смотрел на меня, на мои руки. — Помоги! Мама там… Только Петя лишь зубы свои скалит, на меня, как на отребье смотрит. — Вали отсюда, ублюдок мерзкий, чего разорался?! — Мама… там кровь… Ноль реакции. А я не понимаю, хочу его за рукав схватить, но хозяйский сын бьет меня по губам так, что я чувствую вкус крови во рту. Смотрю в наглое лицо Петра Станиславского, и пелена перед глазами, вцепиться хочу, порвать его на куски, но холодный женский голос меня останавливает. — Что здесь происходит?! Петр! Жена хозяина спешит к нам. Вся напомаженная, опрятная, чопорная и сухая, как вобла. — Мама… моей маме нужна помощь! Она в крови! Женщина хмурится, тень сомнения ложится на ее лицо, и я кричу грозно: — Это все Станиславский! Он пришел к нам! Я видел! Видел! Мама! Помогите маме! Иначе все расскажу! |