Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 60 – Виктор Алеветдинов

Вэй поднял руку.

— Протест. Лот создан без моего согласия. Торг незаконен.

— Сертификат подтверждает наличие вашей жизненной ци.

— Наличие ци не равно согласию.

— Поэтому лот и не активирован. Мы продаём не чувство, а право на хранение до установления адресата.

Тошнота подступила к горлу.

Безупречно.

Отвратительно безупречно.

— Это извращение нормы.

— Это рынок, господин Вэй. Здесь нормы приходят в праздничном платье.

В зале засмеялись.

Сяо-Лань встала рядом.

— А если источник лота сам сделает ставку?

— Тогда выкупит собственное признание. Трогательно, хотя дорого.

— Чем можно платить?

— Тем, что ещё не сказано, но уже имеет силу.

— Нет, — резко сказал Вэй.

Она даже не посмотрела на него. Решение уже было принято.

Сяо-Лань не любила торги, где цену называли не деньгами. Но невысказанные чувства у неё были: злость на отца после реки, страх стать похожей на мать у сожжённой записки, детское желание, чтобы человек вернулся не потому, что должен, а потому что выбрал.

И ещё одно.

Новое. Не оформленное. Не признанное. Опасное.

Вэй смотрел на неё так, будто она собиралась шагнуть с крыши. В его лице были запрет, расчёт, вина и невозможность приказать.

— Вы не обязаны спасать мой лот.

— Лот? Вы правда называете так то, что они сделали?

— Я пытаюсь сохранить точность.

— Сохраните себя.

Он замолчал.

Аукционист поднял молоточек.

— Начинаем ставки.

В зале поднялись руки.

— Желание простить измену!

— Последняя гордость младшего сына!

— Семь неотправленных писем!

Каждая ставка вспыхивала огоньком. Футляр светился всё ярче.

Вэй шагнул к сцене, но красная нить натянулась.

— Если вмешаетесь, нас выбросят, лот уйдёт, и вы будете доказывать, что вас можно было купить только потому, что мы не успели его украсть.

— А если вы сделаете ставку?

— Выиграем время.

— Цена неизвестна.

— Известна.

— Что именно?

— Не ваше дело.

— Если вы платите за мой лот, это моё дело.

— Нет. Это моя ставка.

Аукционист услышал.

— Госпожа Ли Сяо-Лань желает участвовать?

Сяо-Лань подняла руку.

— Да.

Вэй схватил её за запястье.

— Не делайте этого.

Красная лента вспыхнула горячо. Сяо-Лань увидела знак Свата на его ладони, пустое место у пояса и человека, которого пытались использовать как инструмент, а он всё равно запрещал ей рисковать собой.

Вот за это она и испугалась: Вэй Жэнь стал тем, кого нельзя спокойно отдать в чужие руки.

— Отпустите.

— Сначала скажите цену.

— Нет.

— Сяо-Лань.

Имя прозвучало без «госпожи». Она почти дрогнула.

— Вы потом будете злиться.

— Уже.

— Значит, живой.

Она освободила руку и повернулась к сцене.

— Моя ставка: невысказанное чувство, которое я не позволяла себе назвать, потому что если назвать, придётся признать, что я снова дала человеку право причинить мне боль.

Зал стих. Даже Цикада замолчал.

Слова повисли между ней и помостом: не признание, без имени и «люблю», но достаточно близко, чтобы воздух потяжелел.

Над сценой вспыхнул свет.

«Ставка принята к рассмотрению».

Аукционист склонил голову.

— Редкое качество. Свежая рана с возможностью будущего. Сила высокая. Адресат не назван.

Вэй стоял неподвижно. Сяо-Лань не смотрела на него: иначе ставка стала бы чересчур точной.

— Принимаете?

Маска улыбнулась.

— Чересчур охотно.

У неё внутри всё похолодело.

— Что?

— Простите. Я сказал: принимаю.