Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 61 – Виктор Алеветдинов

Но она услышала первое. И Вэй тоже.

— Ставка госпожи Ли Сяо-Лань превышает предыдущие. Кто даст больше?

Никто не шевельнулся. Такое чувство нельзя предложить без потери части защиты, а большинство пришли сюда именно чтобы не болело.

— Раз, — сказал аукционист.

— Это ловушка, — тихо произнёс Вэй.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что теперь лот будет наш.

— Или вы — их.

Она наконец посмотрела на него.

— Тогда украдите меня тоже.

Вэй побледнел.

— Два.

Цикада сорвался с её рукава.

— Протест нематериального свидетеля! Руководитель не в полном рассудке, а только в своём обычном!

Бумажный страж поймал его сеткой.

— Отпустите духа, — сказал Вэй.

Аукционист поднял молоточек.

— Три. Продано спорной паре.

Футляр вспыхнул, красная нить потянула их к сцене. На ладони Сяо-Лань проступила золотая метка ставки.

— Для передачи необходимо принять лот совместным касанием и подтвердить готовность к эмоциональной ответственности, — сказал аукционист.

Вэй наклонился к Сяо-Лань.

— На счёт три забираем футляр и бежим.

— А ответственность?

— После.

— Вы учитесь.

— Один.

Она улыбнулась.

— Два.

— Три.

Они рванулись к сцене одновременно.

Вэй Жэнь украл собственное признание с аукциона редких чувств и сразу отметил: кража плохо спланирована. План составили за два удара сердца, под давлением магической ставки и с участием Ли Сяо-Лань; отягчало всё остальное.

Он схватил футляр правой рукой, левой — Сяо-Лань за запястье выше ленты. Она выдернула Цикаду из сетки, ударила стража локтем, опрокинула поднос с сертификатами и крикнула аукционисту:

— Счёт пришлите Су!

— Недоказанно! — сказал Вэй.

— Бегите быстрее, стажёр!

Зал взорвался. Одни требовали вернуть ставку, другие аплодировали, третьи кричали, что спорные пары всегда портят торги. Аукционист не побежал за ними — только смотрел.

Если враг не преследует, значит, преследование уже началось в другом месте.

Они выскочили в зал свадебных тостов: свитки на стенах, благословения под потолком, кувшины с голосами на полках. Между ними и дверью уже поднимался дух-тост из пара, рисового вина и чужой торжественности.

— Дорогие молодые! — загремел он. — В этот светлый день…

— Нет, — сказала Сяо-Лань.

— … позвольте пожелать вам взаимного терпения, семи сыновей, трёх амбаров риса…

— Категорически нет, — сказал Вэй.

Он попытался обойти духа, но зал вспыхнул красным. Ленты зазвенели, слова сами подступили к горлу.

— Эти духи принуждают к тостам.

— Чудовищный способ умереть.

Из свитка вылез второй дух.

— Пусть ваша любовь будет крепка, как налоговая задолженность!

Цикада завопил:

— Меня нельзя заставлять благословлять! Я не прошёл аккредитацию!

Вэй спрятал футляр за пазуху и выставил печать временной помолвки. Красная лента вспыхнула щитом, но из щита донёсся сладкий голос:

— Молодой жених должен сказать слово о невесте.

— Я никому ничего не должен.

— Тост без слова жениха ущербен.

Сяо-Лань схватила его за рукав.

— Скажите что-нибудь короткое — и бежим.

— Любое слово усилит магию.

— Молчание усилит духов. Вы хотите умереть от дядиного благословения?

Первый дух взмахнул паровым кубком.

— Жених! Назови достоинство невесты!

Вэй повернулся к Сяо-Лань. Нужна была формулировка безопасная, не романтическая, но достаточно искренняя.

— Она… эффективно выявляет ложь.