Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 27 – Виктор Алеветдинов

Они вышли в ночной Юйлань. Фонари дрожали над каналом. На запястье Сяо-Лань светилась временная помолвка.

Вэй посмотрел на свою ленту, как на дерзкую ошибку в отчёте.

— Это ничего не меняет.

— Конечно. Всего лишь юридически делает нас парой.

— Временно.

— Фиктивно.

— Без романтических последствий.

Печати на лентах синхронно мигнули.

Сомнительно.

Сяо-Лань рассмеялась. На этот раз Вэй не одёрнул её сразу.

— Госпожа Ли.

— Да, жених?

Он закрыл глаза на короткий, страдальческий миг.

— Не злоупотребляйте термином.

— У нас всего семь дней. Придётся успеть.

— Завтра утром начинаем подготовку к Фестивалю. На три удара раньше.

Они пошли по мосту рядом, не касаясь друг друга. Между ними оставалось место для приличия, закона и очень маленькой лжи.

Через десять шагов ленты тонко звякнули.

— Сто шагов? — сказала Сяо-Лань.

Вэй медленно выдохнул.

— Очевидно, система считает иначе.

— Сколько?

— Примерно два.

— Щедро.

Ленты звякнули настойчивее. Сяо-Лань шагнула ближе. Вэй не отступил. Это тоже было почти событием — без фактического касания, конечно.

— Идём, инспектор. У нас сутки до закрытия бюро и семь дней до развода.

— Временного расторжения.

Красные ленты перестали звенеть.

Где-то высоко над мостом невидимая печать Неба тихо, совершенно непочтительно хихикнула.

А внизу Юйлань готовился к Фестивалю десяти тысяч помолвок, где судьбы продавались с фонарями, чужие мечты заворачивали в шёлк, и тот, у кого не было лица, уже знал: Ли Сяо-Лань и Вэй Жэнь теперь связаны достаточно, чтобы стать угрозой.

Вэй Жэнь считал: всякая катастрофа становится управляемой, если изложить её в пунктах.

Временная помолвка с Ли Сяо-Лань изложению сопротивлялась.

Она сидела напротив него за столом Нефритового бюро и смотрела на чистый лист так, будто тот лично виноват в их положении. На её запястье поблёскивала красная лента семидневной помолвки. Стоило им разойтись дальше чем на два шага, она звенела с настойчивостью тёщи на семейном совете. На его запястье лента вела себя так же.

— Договор необходим, — сказал Вэй.

— Мы уже подписали договор.

— Регистрационную форму. Она не регулирует бытовое поведение сторон.

— Ах, бытовое поведение. Кто из нас будет трагически вздыхать у окна?

— Никто.

— У вас хорошо получится.

Вэй обмакнул кисть в чернила.

— Пункт первый: соглашение регулирует поведение временно помолвленных сторон в период расследовательской задачи, связанной с Фестивалем десяти тысяч помолвок.

— Опасно. Если Небо услышит, снова поставит «сомнительно».

Нефритовая печать бюро фыркнула. Цикада №108 вылез на край чернильницы. Крылья после видения оставались темнее обычного, но служебная вредность восстановилась полностью.

Вэй продолжил: стороны не совершают действий, которые могут выглядеть как искреннее романтическое намерение; не держатся за руки без внешней необходимости; не произносят признаний, ревности, умиления и доверия сверх служебной необходимости.

— Третьи лица — это люди, духи, мебель, Небо, чиновники и тетушка Ма? — спросила Сяо-Лань.

— Все.

Шкаф скрипнул.

— Шкаф протестует.

— Нет.

Когда Вэй дошёл до запрета совместной лапши после заката, Сяо-Лань потянула лист к себе.

— Что вам сделала лапша?