Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 63 – Лия Совушкина

Дориан стоял за моим плечом, обычно чуть впереди, иногда сдвигаясь ближе; в такие моменты я ловила его дыхание у самой кожи, едва уловимый ветерок, выворачивающий сердце наизнанку. Его тень ложилась рядом со мной на каменный пол широкой устойчивой полосой.

— Вы очень требовательны, — неожиданно заметил он, когда осталось всего три последних кандидата. В его голосе была смесь одобрения и… чего‑то личного, настойчивого.

Я бросила на него быстрый взгляд, чуть приподняв подбородок:

— Вы же сами сказали, что я могу выбирать, — напомнила я, стараясь не дать дрогнуть голосу.

— И я рад, что вы понимаете, насколько это важно, — отозвался он, и в его низком, чуть бархатном тоне скользнуло что-то несдержанное, такое, что не было предназначено для ушей всех в холле.

В этот миг я заметила, как один из оставшихся кандидатов — молодой лакей, с аккуратно выбритым лицом и коротко стрижеными золотистыми волосами — поднял на меня глаза необычно дерзко. В его взгляде мелькнуло нечто оценивающее, слишком смелое для первого дня. Лицо чуть изогнулось — то ли в ухмылке, то ли в намерении что-то сказать.

Дориан понял это мгновенно:

— Ты что-то хотел сказать? — его голос стал ледяным, и от этого едва заметно содрогнулись все стены зала.

Парень замешкался, отвёл взгляд:

— Нет, милорд.

— Тогда смотри на пол, а не на мою гувернантку, — произнёс Дориан тихо, но настолько отчётливо, что мне показалось — в зале стало холоднее.

Тишина заструилась по комнате — как поток ледяной воды после пожара. Остальные слуги застыли, кто-то дрогнул. Лакей побледнел, уши заалели.

— Простите, — прошептал он, скомканно.

— Прощения недостаточно, — вновь тот самый тон, от которого хотелось спрятаться. — Я не потерплю ни намёков, ни взглядов, ни коротких слов за спиной. Все, кто служит моему дому — служат также мисс Лили. Понятно всем?

В ответ — короткий, глухой хор:

— Да, милорд.

После окончания собеседований внутренняя суета в груди поднималась всё выше — мне не хватало воздуха в холле, я вышла во двор, вслушиваясь в отголоски утренней тишины. Воздух пах мокрым камнем, воском и сыростью.

Дориан догнал меня почти сразу. Его тень легла на гравий рядом, касаясь моей.

— Лили. Я не перегнул? — спросил он негромко, без суеты, почти с тревогой.

Я сжала ладони — впервые решилась говорить правду:

— Нет. Вы сделали то, чего я, наверное, не смогла бы.

Он медленно шагнул ближе, не прерывая взгляда. В его движениях чувствовалось нечто осторожное, заботливое, как если бы он боялся спугнуть птицу.

— Я не позволю никому — даже взглядом — унижать вас. Ни сейчас, ни когда бы то ни было, — низким голосом произнёс Дориан.

— Это слишком… — вырвалось у меня, и я почувствовала, как у меня дрожит дыхание.

— Недостаточно, — спокойно перебил мужчина. — После всего, что вы сделали для меня… для нас — даже этого недостаточно.

Он склонился чуть ближе, глаза мерцали в солнечном свете. Моё дыхание перехватило от смущения и жара, что разливалось внутри тела.

— И для того, что вы для меня значите…

Фраза осталась висеть между нами, незавершённая. Но даже мурашек, что пробежали по коже, было достаточно — я всё уже поняла.

— Дориан… — сказала я почти беззвучно, только губами.

Он смотрел прямо, и в этом взгляде было столько запретного, что хотелось отвернуться.