Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 62 – Лия Совушкина

— Этот дом давно требовал перемен, — тихо произнёс мужчина. — Просто нужны были те, кто не боится выжечь старое добром.

Мы переглянулись. В этой тишине обоим стало легче. Большая часть страха, унёсшаяся с уходящими людьми, уступила место кольцу новых надежд. Впервые за долгое время я знала — утро принесёт движение, перемены, шум голосов, но не крик, а музыку совместной работы.

Перед сном я сбегала на цыпочках проведать Люми: она уже спала, сжав в ладошках одеяло. Пятнышко лежал в своей корзинке, сладко посапывая и дёргая носом. Я тихо поцеловала девочку в лоб.

— Теперь всё будет по‑другому, — прошептала я в темноту комнаты, уверенная — дом меня услышал.

* * *

Новые слуги прибыли в поместье ещё на рассвете, когда остатки тумана всё ещё висели над садами и в воздухе пахло сыростью, прохладой камня и свежескошенной травой. Я спустилась в холл, ощущая странную лёгкость в теле. Десять человек стояли в полутени у массивной входной двери — мужчины и женщины, молодые и зрелые, сдержанные, непривычно чисто одетые, как будто сами наряды были их первой визитной карточкой, а жесты — долгом, выученным в доме, где у каждого есть своя роль.

Дориан следовал за мной, но не вмешивался, не бросал взглядов подозрения и недоверия, не требовал внимания, и всё же его присутствие ощущалось неотступно, будто солнце, которого не видно за густыми облаками, но чьё тепло проникает до самых костей. Я чувствовала, как напряжённо он следит за каждым движением.

Первой передо мной встала молоденькая горничная — Эльфина, с глазами цвета мокрого мха, руками, складывающимися перед фартуком, словно она готовится держать птенца. Она заговорила тихо, но голос был тёплым и приятным:

— Умею ухаживать за детьми, мисс… и за животными, если нужно. Особенно за животными.

Она бросила взгляд на Пятнышко, уснувшего у малышки на руках клубком, и я мгновенно уловила доброту за её неуверенностью.

Следующим оказался управляющий садами — Феликс, крепкий, загорелый, пахнущий мятой и влажной землёй. Я смотрела на его ладони — обожжённые солнцем, с узкими белыми рубцами, в этой сдержанной походке чувствовалась тихая уверенность человека, который привык поднимать тяжести молча, без лишних слов. От его спокойствия на мгновение в прихожей воцарилось равновесие: так пахнет после грозы, когда больше никто не ждёт удара молнии.

Третьей, низко поклонившись, вошла ну очень пожилая кухарка — Магда, женщина с лицом, загрубевшим от ветров не меньше, чем от праздников. Её руки — короткие и мощные, словно сделаны сразу для замеса теста. В каждом её слове проскальзывала уверенность:

— Я накормлю любого, если вы не любите жареное — скажите сразу, я не обижусь, за столько лет работы уже научилась подстраиваться, мисс.

В её взгляде жила решимость, и даже старые шрамы на предплечье выглядели как доказательство её преданности делу.

Далее шёл черёд остальных: скромная прачка с добрыми глазами, поварёнок с неловкой походкой, молодой кучер с удивлённой, как у мальчика, улыбкой на лице, две женщины среднего возраста, выглядевшие старшими сёстрами, и ещё трое — каждый со своим голосом, своим опытом. Я задавала вопросы, смотрела в глаза, слушала, как отвечают — следила за складками на щеках, за касанием пальцев к пуговицам и манжетам.