Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 61 – Лия Совушкина

Женщина моргнула, как будто я сказала что-то невероятное.

— …кого?

— Лорда Дориана, — повторила я спокойно. — Вот его официальный приказ.

Она открыла конверт. Я видела, как её щёки бледнеют. Герб был настоящим, печать — подлинной. В городе знали, кто такой Дориан Чензерр. И знали, что в его поместье не бывает пустословов.

— Я… прошу прощения за прошлую… ситуацию, — произнесла женщина уже почти шёпотом. — Если бы я знала, что вы представляете такой дом…

— Я тогда его не представляла, — ответила я спокойно. — Но считаю, что уважение должно зависеть не от имён.

Щёки её порозовели.

— Конечно… разумеется… я подберу вам лучших людей. Самых надёжных. Вы только скажите, кто вам нужен.

Я села напротив, впервые чувствуя власть не как угрозу, а как инструмент.

— Мне нужны те, кто будет уважать ребёнка, — сказала я.

Она кивнула, записывая.

— Мне нужны люди без амбиций. Без интриг. И без желания сплетничать по углам.

Перо замерло на секунду, затем снова заскользило по бумаге.

— Я подготовлю список к вечеру и отправлю в ваше поместье.

Она уже смотрела на меня иначе. Не сверху вниз, а как на человека, за которым стоит сила — спокойная, сдержанная, но реальная. И только тогда ощутила в себе уверенность, не похожую ни на какую другую.

Глава 30

Улицы встречали меня топотом, холодным ветром и густым ароматом печёного хлеба. Возвращалась я к экипажу под звенящий звон голосов — уличные торговцы махали свежей зеленью, тут и там вскрикивали извозчики. Дорога к поместью пролетела незаметно, я настолько погрузилась в себя, что даже не заметила, как пролетело время. В доме пахло чистым деревом и чем-то новым — возможно, остатками страха, что медленно выветривался из многочисленных комнат с каждым шагом Люми по коридорам. Она ждала меня у входа, с робкой надеждой в глазах.

— Лили, ты вернулась? Папа говорит, ты теперь командуешь всеми? — её голос звучал как серебряный ручей, а в глазах отражалась гордость.

— Только с позволения папы, — я подмигнула ей, позволяя себе улыбнуться. — И с твоей помощью тоже.

Малышка смеётся, пряча лицо в моём платье, а я вдруг понимаю — с этим домом я связана куда глубже, чем казалось в первое утро.

Уборка, наполненная девичьим смехом и шуршанием свежих простыней, затянулась до вечера. Мари носила ведра, порой оглядываясь на меня с одобрением или с широкой, чуть неловкой улыбкой — будто мы вместе пережили что-то, чего никто больше не поймёт.

Дориан весь вечер пропадал среди бумаг, и только поздно ночью его шаги вернулись в дом не тяжёлыми — но усталыми, наполненными решимостью и сдержанным облегчением.

Я сидела в библиотеке, перебирая присланные анкеты, и ловила себя на мысли, что чувствую не страх — а азарт. Мягкий свет лампы рисовал полукружья на ковре, за стеклом моросил дождик: в такие вечера дом будто омывался изнутри, становился легче, чище.

Дориан подошёл ко мне тихо, принёс аромат крепкого чая.

— Решили с выбором? — спросил он, садясь напротив и глядя мне в глаза так пристально, что хотелось укрыться за листами анкет.

— Начинаю понимать, что ответственность — это не только тяжесть, но и… нервотрёпка. Теперь знаю, почему вы раньше не торопились менять людей, — признаюсь невольно.

В ответ он только чуть усмехнулся, глядя на меня, будто впервые за долгое время, видит ту, кому можно доверять не только управление, но и себя самого.