Книга Обещана мертвому царю, страница 96 – Вера Ширай

— Ты же не хочешь мне навредить… да? — прошептала я.

Его уши едва заметно дрогнули, ловя звук моего голоса.

— Тише… вот так… успокаивайся…

Я понимала, что это может быть самообман. Волку безразличны слова. Он уже напал. Уже убил двоих. И всё же впервые я по-настоящему поверила в то, что я — водяница. Я лишь надеялась, что во мне есть хоть отголосок их силы. И что в волке всё ещё жив человек.

Устав от напряжения, я закрыла глаза. Так было не так страшно.

Я запела, тихо, почти шёпотом, свою любимую песню. Ту самую, которую бабушка не любила слушать. Говорила, от неё сердце сжимает тоска. Я перестала видеть лес, перестала помнить о волке. Просто рассказывала песней историю потерянных душ.

Почувствовала его тяжёлое дыхание на своём лице: зверь обнюхивал меня. Шерсть касалась моих рук, лица. А потом тяжёлая туша опустилась мне на ноги. Стоило мне замолчать, попробовать пошевелиться, как лес снова наполнялся его недовольным, глухим рыком.

Я будто замёрзла изнутри. Не открывая глаз, продолжала напевать. Горло начинало неметь, голос слабел. Постепенно тело зверя расслабилось. Волк заснул. Я осторожно пошевелила рукой, уткнулась пальцами в густой мех и прислушалась. Тишина.

Провела ладонью по шерсти, а волк лишь тяжело перевернулся, устраиваясь удобнее.

Я не смогу петь всю ночь. Голос уже садился, горло жгло. И стоило мне замолчать, как волк медленно открыл свои желтые глаза. Он смотрел на меня настороженно, отслеживая каждое движение.

— Моё горло… — прошептала я. — Я могу говорить с тобой. Слышишь?

Волк тихо фыркнул и подсунул морду под мою ладонь. Снова прикрыл глаза. Я осторожно гладила его по голове, по шее, чувствуя под пальцами тёплую, густую шерсть.

Стоило мне остановиться, и вдруг, гладкие клыки мягко, но ощутимо сомкнулись на моей руке.

Я всё поняла. Мне оставалось лишь говорить с ним, гладить его шерсть, шептать разные истории. Всю ночь.

И надеяться дожить до рассвета.

Глава 36

Жарко.

Одежда прилипла к телу, тяжёлый груз придавливал к земле. Корни больно впивались в спину, под головой была только влажная подушка из листьев. Рукой я нащупала мягкую шерсть. Щекотно.

Мысли одна за другой пробивались сквозь густой туман сна.

Не до конца понимая, где я нахожусь, я упёрлась ладонями в тяжесть на груди и попыталась спихнуть источник тепла.

В следующее мгновение по лесу пронеслось глухое рычание, быстро возвращая меня в реальность. Я замерла и медленно открыла глаза.

Волк спал на мне. Его морда и лапы лежали на моих ногах, часть тяжёлого туловища — на грудной клетке. Он свернулся клубком, словно старался уместиться целиком на моём теле. Стоило мне шевельнуться ещё раз, как зверь приоткрыл глаз и с настороженным любопытством посмотрел на меня.

Мы пролежали так, не двигаясь, ещё какое-то время. Тьма постепенно редела, синее небо светлело, приобретая сероватый оттенок. Совсем скоро солнце должно было подняться из-за горизонта. Приближался день.

Волк беспокойно зашевелился. Он начал оглядываться по сторонам, хвост с силой рассекал воздух и бил по земле, разбрасывая сухие листья и мелкие камни. Когти впивались мне в ногу. Я чувствовала, как напряглось его тело, осторожно потянулась к нему, хотела погладить. Волк мгновенно ощетинился и глухо зарычал. Я снова замерла.