Книга Обещана мертвому царю, страница 99 – Вера Ширай

Пока князь работал, я видела, как тяжело даётся ему каждая горсть земли. Иногда он замирал, опирался ладонями о край насыпи и глубоко дышал. Рука его невольно прижималась к грудной клетке, к тому месту, где ещё недавно зияла рана. На мгновение мне казалось, что он сейчас остановится, передохнёт. Но уже через секунду князь снова брался за работу.

Драган всё делал молча. Ладони в грязи, лицо в поту, он тяжело дышал.

После он поднял плоский камень и поставил его у изголовья насыпи. Когда вместо ловушки перед нами вырос неровный холм, князь, измазанный землёй, выпрямился и тихо произнёс:

— Такова его вера.

К этому моменту прошла добрая половина дня. Солнце стояло высоко, а воздух стал тяжёлым и вязким. Такой зной бывает только перед дождём. Но нам нужно было найти второе тело.

И его не было на поляне, сплошь усеянной следами борьбы.

Князь молча посмотрел на меня. Я кивнула в сторону леса: туда, куда ночью убежал мужчина. Нам ничего не оставалось, кроме как идти по следам.

Трава была примята, кое-где темнели пятна крови.

— Волк недолго… преследовал его, — тихо сказала я. — Должно быть, где-то здесь.

Я уже заранее готовилась увидеть то, что потом будет приходить ко мне во снах. Но следы продолжались. Они уводили всё дальше и дальше вглубь леса.

— Волк бежал за ним всего несколько минут, — продолжала я упрямо говорить о звере в третьем лице, будто речь шла о ком-то постороннем. — Я не успела далеко уйти…

Князь остановился, всматриваясь в следы, коснулся земли.

— Пойдём назад.

Он повернулся ко мне спиной.

— Стой… а как же Мирдан?

Князь ответил не сразу. Его взгляд выражал беспокойство, а плечи были напряжены:

— Теперь только Чернолесье решит его судьбу.

Глава 37

Сегодня солнце будто застыло в самой высокой точке неба. Его лучи пробивались сквозь листву и опаляли кожу. Свет был таким ярким, что слепил глаза, а пыль, зависшая в воздухе, мерцала, словно золотистая пыльца редких трав.

Снова мы шли вдвоём в лагерь. Снова поникшие и разочарованные. Снова мы шли в полной тишине.

Князь шагал впереди, всего на полшага быстрее меня. Со стороны могло показаться, что он не нуждается в поддержке, но от моего взгляда не ускользали мелочи: как он иногда невольно прижимал ладонь к рёбрам, через мгновение, будто вспомнив обо мне, выпрямлялся и делал ровный вдох.

Иногда его шаг замедлялся. Но стоило мне поравняться с ним, как он тут же ускорялся снова, он не позволял мне увидеть слабость, не позволял помочь ему.

После того как мы засыпали могильную яму, мы так и не взглянули друг другу в глаза. Ни слова не сказали о том, что будем говорить в лагере: какую историю расскажем, кому мы можем доверять.

Я вновь и вновь прокручивала в памяти ночь, не упускала деталей, могла объяснить каждое своё действие. Но ровно до того самого момента, как появился волк.

Волк?

Скажет ли князь о нём? Должна ли я упомянуть зверя в своей истории? Или лучше молчать? А если спросят? Предстанем ли мы перед людским судом?

В лесу резко и тревожно закричала птица. Взмах крыльев и стая птиц слетела с деревьев.

Там кто-то есть.

Я остановилась и начала вглядываться в чащу, в каждую ветку, в каждую тень, где мог притаиться человек.

Мысль о том, что Мирдан всё ещё где-то здесь не отпускала. Я точно помнила, что у него остался нож. А как только я начинала думать о нём, перед моими глазами всплывало его лицо, наполненное злобой и ненавистью. Такой опытный, хитрый дружинник точно выживет в этом лесу.