Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 20 – Tommy Glub

Я сильнее стискиваю его шею, вжимаюсь в его плечи. Холодный воздух жалит кожу, и я невольно касаюсь носом его тёплой шеи, прямо у уха. От этого становится чуть спокойнее. Я сглатываю, стараясь не издавать звука, когда он уверенно спрыгивает с одной скалы на другую.

— Держись крепче, маленькая обезьянка, — говорит он, остановившись на миг, чтобы перевести дух. В его голосе слышится странная смесь заботы и иронии. — Есть силы снова залезть мне на спину? Так я освобожу руки, и мы точно не свалимся вниз.

Я киваю, хотя внутри всё дрожит. Скала под нами слишком высокая, а земля внизу кажется такой далёкой, что от одного взгляда вниз перехватывает дыхание.

Он ждёт, пока я осторожно перебираюсь на его спину, держась как можно крепче. От него сейчас зависит всё. И моя жизнь — в том числе. И я знаю: если он оступится — ни у меня, ни у него не будет шанса выжить. Ни единого.

Мы просто грохнемся со скалы и разобьёмся прямо как эти волны внизу.

Кое-как мне удаётся снова перебраться. Он крепко захватывает мои ноги и перекидывает ремень впереди, чтобы я точно не соскользнула. Ремень натянут плотно, но не так, чтобы больно. Я обхватываю его руками, чувствуя, как мышцы под моей ладонью напрягаются с каждым движением. Щекой снова прижимаюсь к его плечу, тёплому и надёжному.

— Потерпи, — говорит он, не оборачиваясь. — Ещё немного, и сможешь отдохнуть.

— Я очень хочу кушать… — шепчу я, чувствуя, как слабость от голода только усиливается. — Вы сможете меня покормить?

— Да, малышка, — отвечает он с лёгкой усмешкой, но в голосе сквозит уверенность. — Ты будешь в восторге от наших блюд. Северные — единственные, кто умеет ловить рыбу и обменивать её на другие ресурсы. А уж готовить рыбу лучше никто не умеет.

— Правда? — я цепляюсь за эти слова, будто за обещание.

— И знаешь, малышка, почему тебе повезло?

— Почему?

— Потому что ты попала именно к Северным, — его голос звучит твёрдо, почти гордо.

— Как я понимаю, есть Южные, Восточные и Западные… — произношу я осторожно, опасаясь спросить лишнего.

— Правильно понимаешь, — кивает он, но его тон вдруг становится серьёзнее. — Но лучше больше тебе не знать.

Последняя фраза повисает в воздухе, оставляя в моей груди странное чувство тревоги. Я крепче стискиваю его плечи, молча прижимаясь ближе.

— Боитесь, что во мне чип? — слабо смеюсь, хотя голос дрожит. Пальцы рук я уже не чувствую, будто их обхватил ледяной капкан. Холод вползает под кожу, отнимая остатки тепла.

— В тебе его нет. Потому что, во-первых… — мужчина делает несколько уверенных широких прыжков вниз по скале. Он почти летит, и видно, что для него это не в первый раз. Даже дышит ровно, спокойно, словно прыжки с двух- или трёхметровых высот — обычное дело.

— Во-первых? — переспрашиваю, пытаясь не отвлекаться на острую боль в ступнях.

— Тебя бы засёк дрон, — бросает он через плечо, догоняя брата. Теперь нет сомнений — они действительно братья. Даже двигаются похоже, с одинаковой уверенностью и я бы даже сказала, грациозностью. — А во-вторых… — он снова прыгает, чуть пригибаясь, чтобы смягчить приземление.

Я слышу его дыхание — ровное, размеренное. Он знает каждый камень и каждую трещину на этих скалах.

— Мы тебя проверили, пока ты спала, — продолжает он, когда оказывается на новом уступе. — Если бы в тебе был чип, ты бы не чувствовала боли.