Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 58 – Олеся Герус

Ферму подняли до третьего венца — мастера работали быстро, Элара приходила каждый день и однажды обнаружила, что один угол заложили с отклонением на два пальца. Это было немного и одновременно всё — через десять лет такое отклонение дало бы перекос. Она попросила разобрать и переложить. Мастера смотрели на неё с тем выражением, которое означало — мы не привыкли, чтобы хозяйка это замечала. Переложили.

В декабре она решила проблему с зимним кормом для будущего скота — ещё до того, как скот появился. Выяснила у старосты Рема, у кого в округе есть излишки сена, договорилась о цене, организовала доставку. Корас смотрел на растущие запасы в амбаре и молчал с видом человека, который привык к сюрпризам.

Кроме того, она наладила торговлю травяными сборами — местный лес давал хорошее разнотравье, она знала его своей магией насквозь. Марин, хозяйка травяной лавки в ближнем городе, брала всё охотно и сразу. Элара обучила двух деревенских женщин — Сату и Ормэ — правильной сушке и сортировке, и теперь небольшая мастерская при деревне работала трижды в неделю.

Магия помогала — она чувствовала растения на корню, знала, где лечебные концентрируются плотнее, в каком месяце собирать конкретный корень, где вода под землёй даёт нужную влажность. Её магия воды и растений в этом лесу работала чисто, без сбоев — земля знала её уже хорошо.

По вечерам она сидела у окна с блокнотом и считала.

Доходы росли. Это было хорошо. Это было её — сделанное руками, выстроенное головой.

Но дом был тихим.

И по утрам — отсутствие его шагов.

На одиннадцатый день после его отъезда она работала в оранжерее.

Небольшая оранжерея при усадьбе пустовала давно — стёкла целые, но земля истощённая, растений почти нет. Она решила восстановить. Зимой в оранжерее можно было растить лечебные травы круглогодично — это давало и доход, и запас для нужд усадьбы.

Она стояла на коленях, руки в земле, магия шла тихим фоном — она чувствовала, как почва отзывается на прогрев, как первые корешки посаженной мяты тянутся вниз. Работа, которая требовала сосредоточенности и давала взамен тишину в голове.

Именно в эту тишину и ворвался голос слуги:

— Госпожа, к воротам карета.

Она подняла взгляд.

— Чья?

— Не знаю, госпожа. Герба не разобрал. Но кучер говорит — к графу.

— Графа нет. Скажи.

— Уже сказал. Гостья говорит, что знает. Просит принять.

Элара вытерла руки о тряпку, встала. Что-то в ней — то предчувствие, которое она научилась слушать за два года жизни в этом мире — сказало тихо: выйди сама.

Она вышла.

Карета стояла у ворот — дорожная, тёмная, без герба на дверце, что само по себе говорило кое-что. Лошади хорошие, ухоженные, явно не почтовые.

Женщина уже вышла.

Высокая, тёмноволосая, в дорогой шубе с серебряной отделкой. Бледная — той намеренной бледностью, которую поддерживают усилием. Тёмные глаза, правильные черты, та красота, которую делают оружием и носят именно так — как носят оружие.

Элара смотрела на неё.

Магия воды отозвалась — тихо, фоном, как отзывается, когда рядом что-то, требующее внимания. Вода чувствовала людей — их намерения, их напряжение. Эта женщина была напряжена, хотя лицо её этого не показывало.

— Госпожа Астерн, — сказала женщина. Не вопрос — утверждение. — Вы, наверное, меня не знаете. Я Камилла Рейс.