Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 60 – Олеся Герус

На конвертах его почерк. Она знала его — видела в бумагах, в записках. Твёрдый, с наклоном вправо.

— Возьмите, — сказала Камилла мягко.

— Нет, — сказала Элара.

— Почему?

— Потому что я не возьму его письма другому человеку и из чужих рук.

Камилла смотрела на неё секунду. Потом взяла одно письмо, развязала ленту.

— Тогда я прочитаю вам, — сказала она. — Кое-что. Немного.

— Не нужно…

Но Камилла уже читала — негромко, чётко, с той интонацией человека, который знает, что слова попадут точно:

— Она совершенно дикая, Милла. Ездит в крестьянском, говорит что думает, ударила меня при первой встрече — я тебе писал. Отец настоял на этом браке, я согласился. Думаю, что обуздать её будет интересно. Она считает себя свободной — посмотрим, насколько долго. Ты знаешь, что я умею ждать.

Тишина.

Камилла сложила письмо.

— Это написано за три дня до свадьбы, — сказала она. — Я думала, что вам нужно знать.

Элара стояла у окна.

За стеклом был сад — белый, тихий, с тёмными ветвями яблонь, которые она лечила своими руками. Снег лежал ровно. Небо было серым, низким, зимним.

Магия воды — та, что всегда шла фоном, тихо, привычно — вдруг стала тяжёлой. Как бывает, когда вода встречает преграду и не может идти дальше. Давит — изнутри, медленно.

Она думала: обуздать.

Думала: посмотрим, насколько долго.

Думала: ты знаешь, что я умею ждать.

Она знала, что он умеет ждать. Она видела это сама — как он ждал, пока она сама придёт, пока сама скажетесли хотите — приходите, пока сама выберет. Он ждал — и она думала, что это терпение человека, который уважает. А это было терпение человека, который знает, что дичь сама зайдёт в ловушку, если не торопить.

Она думала о поцелуе на крыльце в мороз. О его руке на её руке у реки. Оты не одна. О снеге в саду, который они смотрели вместе.

Всё это было — и это тоже было инструментом?

Нет.

Она не хотела верить. Она — методичная, практичная, умеющая читать людей — не хотела верить, что настолько не увидела его настоящего.

Но письмо было его почерком.

— Вы понимаете, — сказала Камилла за её спиной, — почему я приехала. Я женщина, вы тоже, и я хотела, чтобы вы знали правду, вы достойны правды. Вы должны знать реальность, в которой живёте.

— Понимаю, — сказала Элара.

— Я не его враг, — сказала Камилла. — И не ваш. Я просто…

— Вы хотите, чтобы я ушла из его жизни, — сказала Элара. Спокойно, без злости — просто назвала.

Пауза.

— Нет, что вы, я бы не разрушила вашу семью! Но я хочу, чтобы вы знали правду, — сказала Камилла, наигранно изображая сочувствие.

Элара смотрела на эту красивую женщину с её красивыми письмами — на её уверенность, на то, как она сидит в этом кресле как в своём, на то, как говоритКейран— легко, по-хозяйски. На то, что она знала запах этого дома, знала слуг, знала это кресло у камина.

— Вы любите его? — спросила Элара.

Камилла помолчала.

— Мы подходим друг другу, — сказала она наконец. — У нас давние отношения. Это важнее.

— Может быть, — сказала Элара. — Вы сделали свое дело и можете идти.

— Госпожа Астерн, Элара…

— Уходите, — повторила Элара. — Корас проводит.

Когда карета уехала за ворота, Элара стояла в пустой гостиной.

Корас вошёл. Встал у двери.

— Госпожа Элара…

— Она бывала здесь часто? — спросила Элара.

Долгое молчание.