Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 20 – Олеся Герус

Она воспользовалась этим.

Попросила горячей воды, умылась, переоделась к ночи — быстро, пока его не было. Рубашка для сна была длинная, льняная, тонкая. Она расплела волосы, встряхнула — они рассыпались по плечам рыжей волной, тяжёлые, чуть вьющиеся на концах. Села на край кровати.

Подумала: ладно. Он вернётся. Она ляжет на свой край. Между ними будет граница — невидимая, но чёткая. Она умеет держать границы.

Дверь открылась. Кейран вошёл — и остановился.

Она поняла сразу, что он не ожидал застать её вот так. Она сидела на кровати, распущенные волосы — длинные, рыжие в свете свечей, — тонкая рубашка, босые ноги. За секунду до этого она была просто уставшей женщиной в конце долгого дня. Сейчас — увидела его взгляд и поняла, что стала другим.

Взгляд у него изменился. Не холодный больше. Не довольный. Что-то живое, что он не успел убрать — тёмное и горячее, то, что бывает между людьми, когда один смотрит на другого и хочет. Очень сильно хочет.

Она встала — рывком, слишком быстро, потянулась к дорожному платью на спинке стула.

— Не надо, — сказал он.

Голос был другой. Тише.

— Я переоденусь, — сказала она.

— Зачем.

— Потому что я так хочу.

— Элара. — Он шагнул в комнату, закрыл дверь. — Вы уже переоделись.

— Я передумала.

Он подошёл.

Не быстро — медленно, как подходят к чему-то, что может уйти, если торопиться. Она стояла у стула с платьем в руках и смотрела на него, и что-то в ней одновременно делало шаг назад и не двигалось с места.

— Уйдите, — сказала она.

— Это моя комната, — сказал он.

— Тогда я уйду.

— Куда? — Он остановился в шаге. — На постоялом дворе нет другой комнаты. Вы сами слышали.

Она смотрела на него. Он смотрел на неё — и во взгляде его была та самая власть, которую она уже видела сегодня в карете, только другая. Не холодная. Горячая. Что-то, что хотело её и не собиралось это скрывать.

И её тело — предательски, совершенно без её разрешения — отзывалось. Сделалось горячо.

Это было хуже всего. Потому что она злилась на него. Потому что она знала теперь — про месть, про капкан, про то, что красивые слова у яблони были инструментом. Она всё это знала — и всё равно чувствовала тепло внизу живота, когда он смотрел вот так.

Тело — дрянь. Предатель. Совершенно ненадёжная вещь.

— Кейран, — сказала она, — я прошу вас…

— Что? — тихо спросил он.

— Не делать того, что вы собираетесь делать.

— Я ничего не собираюсь, — сказал он. — Я просто смотрю.

Он взял платье у неё из рук — осторожно, без рывка, просто взял — и повесил обратно на спинку стула. Она позволила. Это тоже было предательством — она позволила.

Его рука не ушла. Осталась рядом с её рукой, почти касаясь, и она чувствовала тепло его кожи — его магия, огонь, это была не фантазия, он действительно был теплее обычного человека.

— Вы меня ненавидите, — сказал он тихо. Не вопрос — констатация, почти задумчивая.

— Почти, — сказала она.

— И при этом, — сказал он ещё тише, — вы не уходите.

— Идти некуда. Вы сами сказали.

— Я говорю не про комнату.

Она подняла взгляд.

Он смотрел на неё — очень близко, ближе, чем она заметила, или он сократил расстояние пока она смотрела в другую сторону. Лицо его было серьёзным — не холодным больше, не довольным. Просто — серьёзным. И что-то в нём было такое, от чего у неё перехватывало дыхание против всякой воли.