Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 17 – Олеся Герус

Он кивнул. Не торжествуя — просто принял.

Думала она ещё три дня.

Ездила к озеру, смотрела на воду, разговаривала с Тоше, который слушал с профессиональным терпением существа, которое научилось не давать советов, потому что советы всё равно не слушают.

Думала про свободу — которую он обещал, и которая могла быть правдой или не быть. Думала про хозяйство — про мельницу и земли, которые никто не ведёт. Думала про разговор о магии у яблони. Думала про почку на ветке и про то, что он сказал — красивее, чем огонь.

Думала про то, которой из них настоящий. Про оба.

Думала про то, что в прошлой жизни — и в этой — она всегда выбирала безопасное: озеро, лес, Тоше, огород, книги. Всё то, что было понятным и не могло разочаровать, потому что от него ничего такого не ждали. Люди разочаровывают. Вода — нет. Лошади — нет. Земля — нет.

Но это не жизнь внутри истории. Это жизнь рядом.

В итоге она пришла к отцу.

— Папа, — сказала она, — я согласна.

Отец посмотрел на неё долгим взглядом, пытаясь прочитать мысли.

— Ты уверена?

— Нет, — сказала она честно. — Но ты говорил — я справляюсь со всем, за что берусь.

Он встал, подошёл, обнял её — крепко, как в детстве, как обнимают, когда не знают, что сказать, но хотят, чтобы человек знал: ты не один.

— Справишься, моя девочка, — сказал он тихо.

Она уткнулась ему в плечо и на секунду позволила себе не думать ни о чём.

Потом отстранилась. Выпрямилась.

— Папа, — сказала она, — мельницу достроите без меня?

Он засмеялся — неожиданно, от души.

— Достроим, — сказал он. — Куда денемся. А ты потом проверишь.

Свадьба была через три недели.

Мать плакала — от радости и от облегчения, и от чего-то ещё, что осталось невысказанным, но Элара чувствовала его в том, как мать поправляла её волосы перед обрядом — медленно, без спешки, как будто хотела запомнить.

Лита держалась — почти идеально. Только один раз, вечером накануне, когда они сидели в комнате Элары и ели яблочный пирог прямо руками, потому что ни одна из них в этот момент не имела сил быть вежливой, Лита сказала:

— Если он тебя обидит, я его прокляну!

— Ты не умеешь проклинать, — улыбнулась Элара.

— Научусь, — сказала Лита без тени улыбки. — Специально!

Элара посмотрела на неё.

— Лита, — сказала она тихо, — ты хорошая.

— Знаю, — сказала Лита. — Поэтому и злюсь.

Они сидели до полуночи. Говорили про всякое — про детство, которое Элара знала только по чужому дневнику, но которое за два года стало почти своим. Про лошадей. Про то, какой Лите достанется муж и как это будет. Про магию — Лита работала с воздухом, это было редко и красиво, она умела делать маленькие вихри из листьев, просто для красоты.

Перед рассветом Лита ушла.

Элара сидела у окна и смотрела на тёмный сад.

Думала: завтра начнётся что-то новое. Не обязательно хорошее. Не обязательно плохое. Просто — новое.

Обряд был простым — как она и просила, как он согласился без возражений. Жених пристально смотрел на невесту, невеста смотрела поверх его плеча. Никто не улыбался.

Маг-регистратор соединил их руки магической нитью — тонкой, светящейся, цвета старого серебра. Нить обвилась вокруг запястий обоих — мягко, без давления — и растворилась. Это значило: принято. Зафиксировано.

Она почувствовала его магию. Тепло — неожиданное, живое, не агрессивное. Огонь, который не жжёт, а согревает — если выбирает. Она вздрогнула. Почувствовала, что он это заметил.