Книга Под одним небом две судьбы, страница 124 – Мия Соул

Я мысленно взывала к богам, чтобы Сюй Цзе не попросил показать меня жемчужину. Я и сама толком ее не рассмотрела, но была уверена, что любой поймет, что это не просто сокровище, а какой-то могущественный артефакт.

К счастью, напоминание о моем взрослении в стенах Гуйчуаня подействовало на мужчину, словно ушат холодной воды. Его скулы разжались, а во взгляде промелькнуло что-то неуловимое. Вряд ли раскаяние, но некое осознание собственной несдержанности.

Он вспомнил, с кем имеет дело — не с избалованной аристократкой, а с девушкой, прошедшей через преисподнюю, для которой безделушка, спрятанная от монастырского произвола, могла значить целый мир.

Он медленно выдохнул, и напряжение в его плечах немного спало.

— Ладно, отложим этот разговор на будущее, — его тон стал ровнее, без тихого, невысказанного желания уничтожить нас на ровном месте. — Что вы успели увидеть? Что услышали? И что поняли из того, что подслушали?

— Ничего, — поспешно выпалила я. — Мы почти ничего не разобрали, правда, брат?

Он резко покачал головой и поджал губы. Ах, ну почему именно сейчас он перестал соображать?

— Мы и сами были ошеломлены, господин Сюй Цзе, — хмурился Ли Лунь. — Мы приехали к озеру, чтобы посмотреть на место из старых легенд, и случайно наткнулись на мачеху. Когда мы покидали поместье, Ван Яньси там не было. Отец сказал, что она уехала навестить свою подругу. Выходит, он и не подозревает, куда и к кому на самом деле отправилась его жена.

— Что она там делала?

— Передавала сведения, какие, — он опустил взгляд, — я не знаю. Но сведений было много.

Сюй Цзе склонил голову набок и уставился в мою сторону.

— И что же из всего этого понимаешь ты, Ли Вэй? — спросил он безразличным тоном, но в его глазах я прочла живой интерес.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Здесь все очевидно, но он продолжает спрашивать. Он ведь был там. Он своими глазами наблюдал за Ван Яньси. Тогда зачем задает глупый вопрос? Явно преследует какую-то цель и дает намек. Кто-то, а Сюй Цзе попусту не болтает. Нужно было дать ему ответ, который удовлетворил бы его, и в то же время не навлекал на меня и Ли Луня беду.

— Я поняла, — сказала я тихо, но отчетливо, — что мне следует поскорее забыть о том, что я здесь видела и слышала.

Уголки губ Сюй Цзе дрогнули в подобии улыбки. Мой ответ, полный показного смирения, явно пришелся ему по душе. Он одобрительно кивнул, а затем перевел тяжелый взгляд на моего брата.

— А ты, Ли Лунь? О чем ты будешь помнить?

Ли Лунь скривился. Ему не хотелось склоняться перед генералом, выполнять его приказы, но необходимая забывчивость была всем на руку.

— Я… я тоже ничего не помню.

Ночь показалась мне бесконечно долгой. Я не сомкнула глаз, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. В воздухе, казалось, все еще витали невысказанные вопросы генерала, его тяжелый, изучающий взгляд.

Я сидела на краю постели, обхватив колени, и чувствовала, как жемчужина в кармане давит на грудь немым укором. У меня не было сил, чтобы достать ее и хорошенько изучить. Я боялась, что поддамся искушению и сбегу отсюда, позабыв про все свои обещания.

Интуиция, что не раз меня выручала, шептала: он не поверил. Ни в историю с башмачником, ни в слезливую сказку о материнской реликвии. Он просто отложил расправу, как откладывают острый меч, чтобы достать его в самый неожиданный момент. И когда этот момент настанет, одним небесам будет ведомо.