Книга Джейн Эйр – охотница на оборотней, страница 93 – Андрей Белянин, Дарья Менделеева

После таких ночей я позволяла себе выходить за ворота замка и гулять в одиночестве. А иногда забиралась на чердак и оттуда любовалась окрестностями. И хотя мне должно быть стыдно в этом признаваться, я была недовольна своей такой простой судьбой, а ведь еще недавно сама ее желала. Мои мысли стремились далеко за эту грань бесплодного прозябания в замке – в мир, которому я могу быть полезна чуть более, чем маленькой девочке. В мир, по которому еще ходят звери. Тело мое истосковалось по занятиям, по бегу и прыжкам, ноги словно одеревенели. Я с ужасом подумала: что, если понадобится принять бой, но сабля задрожит в моих руках, а палец не сможет спустить курок?

Часто я слышала смех Грейс Пул – тот же неистовый, ужасный, животный смех, который поразил меня сначала. Я предпринимала несколько попыток поговорить с ней, но Грейс отвечала неохотно и односложно, так что в конце концов я решила оставить ее в покое. Тем более что все-таки меня пригласили сюда ради Адели.

Быть может, климат Англии ослабил ее здоровье. А может, она, хотя и не выказывала этого, тосковала по покойной матери. Но как бы то ни было, с майскими грозами девочка начала болеть. Порой по ночам ее бил такой кашель, что казалось, будто она каркает или лает. Меня, конечно, не подпускали к Адель в такие моменты, опасаясь заражения.

Из деревни приходил ветеринар: посылать за доктором в город стало бы непозволительной потерей времени. Мистер Петкинс, седой мужчина в бакенбардах, крупный, неулыбчивый и молчаливый, заезжал к девочке дважды. Когда я пыталась узнать о лечении, мистрис Фэйрфакс говорила, что доктор выдал Адели пилюли, которые непременно помогут. Так и случилось.

Ночью, вновь проснувшись от карканья, я растворила окно и увидела, как вороненок мечется в небе вокруг замка. Птенец едва не влетел в створку и камнем бросился вниз. Порыв ветра заставил меня закрыть окно.

Наутро Адель оказалась почти здорова. Кашель прошел, но, так как она была еще слаба, я разрешила сегодня отдохнуть от занятий, что моя ученица восприняла с благодарностью. А к вечеру я отпросилась у мистрис Фэйрфакс, чтобы отнести письмо на почту. Мне предстояло дойти до соседней деревни, и я рассчитывала, что прогулка в две мили будет для меня и приятна, и полезна.

По дороге я шла медленно и с удовольствием. Пройдя половину пути, я присела на круглый камень и залюбовалась на Торнфилд, погружающийся в сумерки.

Письмо, которое я несла, предназначалось мисс Бронте. Шарлотта уже трижды писала мне, а я до сих пор не удостоила ее ответом. Во-первых, это было невежливо. Во-вторых, в минуту одиночества и размышлений мне пришла в голову идея, что разбрасываться знакомствами – не лучшее решение в моем положении.

Я не искала дружбы с мисс Бронте, однако она сама писала мне, а значит, видела в этом необходимость. Быть может, она нуждалась во мне лишь как в персонаже для своей сомнительной книги. Но будет ли написана эта книга – известно лишь Творцу. А письма Шарлотты я могла прочесть уже сейчас. Конечно, она получила мой адрес от моего попечителя, который, в свою очередь, почему-то тоже видел некоторую пользу в нашей дружбе.

Девушка писала о погоде в своей деревне, о поэтических успехах своего брата и новостях из Лондона, которые он привозил ей с сестрами. Мистер Бронте выбирался в Лондон, очевидно, по наследным и издательским делам, да все безуспешно. Однако я затаила надежду, что когда-нибудь он вновь может взять с собой сестру, и в своем письме попросила Шарлотту при случае справиться о Сэм.