Онлайн книга «Божьим промыслом. Серебро и олово»
|
— О, нет-нет… Благодарю вас, барон. То напиток для людей с крепким духом, — со смехом стал отказываться распорядитель двора. Смеётся, а сам оглядывается. А потом и спрашивает: — Барон, а где ваши домашние? Мне кажется… А баронесса же была на ужине у герцога? — Была, была, — соглашается генерал. И теперь уже понимает зачем приехал Кюн, но вида не показывает: — Может быть выпьете вина, у меня и пиво есть, но оно вчерашнее. — Нет, благодарю вас, не нужно… А где же ваша жена, барон? — Ах, так вы к ней? — Догадывается Волков и улыбается визитёру. — Видно хотите узнать у какого портного она шила платья? «И вырядился, и цепь надел, чтобы про портного узнать?» — Нет, мне платья… Нет, я здесь по поручению Его Высочества, — наконец произносит камергер. — Барон, ваша жена и дети, кажется, не дома? — Не дома, — отвечает генерал и теперь, после слов о поручении принца, демонстрирует полнейшее внимание. — А что же у вас за дело до моих жены и детей? — Позвольте, барон, объявить вам волю принца, — важно стал говорить камергер. — Его Высочество изъявили желание, чтобы ваши сыновья барон Карл Георг и Генрих Альберт жили и обучались при дворе. Им уже приготовлены покои, и учителя уже ждут их, чтобы знакомиться. «Ты глянь, все имена помнит!» — Ах, вот как?! — Волков изображает удивление. — Это великая честь, — замечает Кюн. — Многие славное дома о том мечтают, чтобы их недоросли получали образование при дворе. Полагаю, что и баронесса была бы рада тому! «И тут вы правы, дорогой камергер, баронесса была бы счастлива, узнай о такой чести. Слава Богу, что я её отправил отсюда!» Генерал понимающе кивает: — Истинно так, истинно так! — соглашается генерал. — Супруга моя сие известие восприняла бы с большой радостью… — Восприняла бы? — уточняет Кюн. — С большой радостью, — продолжает Волков. — Вот только она уехала уже. И забрала с собой детей. У Кюна вытягивается лицо: — Но как же…? Но отчего же она уехала? — он говорит это таким тоном, словно вопрошает: да кто же ей это позволил? — На то две причины: во-первых, у меня заканчиваются деньги, а жизнь в столице очень дорога, — объясняет генерал. — А во-вторых? — интересуется распорядитель двора. — А, во-вторых, мой третий сын, Оттон Фердинанд, занедужил. И мы решили, что лучше ему будет в деревне. — Занедужил? М-м… — камергер двора никак не ожидал такого развития событий, и теперь не знал, что ему делать. — И когда же баронесса отъехала? — Вчера на рассвете. — Отвечает ему генерал. — Но… Воля принца… Сие… Невозможно. — Тут Кюн решается предпринять хоть что-то. — Надобно за нею послать?! — Дорогой друг мой, да стоит ли посылать за нею? Пока её догонят, она будет уже в Малене. В Эшбахте. И ей придётся поворачивать обратно? Что же её гонять с хворым младенцем по дорогам бесконечно. Уж женщинам и детям в дорогах вовсе нелегко, да ещё при стоящей нынче жаре, — объясняет ситуацию генерал. — Уж лучше я ей напишу, и как она будет дома, так и снарядит сыновей с надёжными людьми, кои довезут их до Вильбурга. К тому времени может и жара уймётся. — Ну, а что же мне сказать принцу…? — в растерянности вопрошает первый распорядитель двора. — Это, получается, что я не выполнил волю Его Высочества! — Всё вы выполнили, — уверяет его генерал. — Так и скажите принцу, что и я и баронесса предложение Его Высочества почитаем за великую честь, и при первой возможности, мои сыновья будут отправлены ко двору для учёбы. — И он повторяет для убедительности: — При первой возможности. |