Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 139 – Борис Конофальский

— Женихом своим, — объясняет Волков. Он помнит об их мимолётном, но взаиможеланном поцелуе.

И Агнес отвечает ему просто:

— А что же, мил он мне. Красив, любит меня, и пусть любит, послушен будет. Что нам ещё надо?

«Нам».

Она опять не отделала своих дел от Волкова. Ну, он и не стал её отделать от себя. Как там не крути, а сейчас для всех она Фолькоф, так же, как и он сам.

⠀⠀

*⠀ *⠀ *

⠀⠀

То место было бедное. Трёхэтажные, замызганные, давно не белёные фахверки, у самой южной стены, над обмелевшим от жары ручьём. Мостовые плохо мощёные, а иной раз дороги и вовсе без камня. Мусор и грязь местные вываливают просто в ручей. Множество плохо одетых золотушных детей. В подобных местах нужно быть осторожным, уж очень просто здесь раздобыть вшей или чесотку, с которой потом будешь маяться.

— А кого мы тут ищем-то? — интересовался фон Готт, не очень-то довольный этим местом.

— Я же вам уже сказал: Грандезе, Луиджи Грандезе. Его ищите, он должен где-то здесь жить, — Поясняет барон.

— Да, мудрёное имечко больно, сразу не запомнишь, — оправдывается оруженосец.

Он и Леманн уходят, а Волков остаётся прохаживаться у кареты, разминать ноги, и радоваться подарку семейки мукомолов. И Фома Леманн появляется уже скоро, он идёт к карете, а за ним идёт не старая ещё женщина. Брюнетка, и одета плохо, на руках у неё малый ребёнок, а за нею семенит ещё один чумазый мальчонка.

— Сеньор, вот, — говорит Леманн останавливаясь. — Она жена его. Генерал легко узнает в женщине южанку и переходит на ламбрийский:

— Здравствуй, женщина. Луиджи Грандезе твой муж?

— Да, сеньор, — отвечает она. И быстро делает книксен. — Он ушёл работать. Он работает тут недалеко, у бондаря Гоблинга. Если вам надобно, я могу сбегать за ним. Скоблит бочки, пока руки не заболят. — Она начинает болтать: — Ах, какая там у него работа…

Разве это работа для учёного человека…

«У бондаря? Скоблит бочки? Впрочем, это не удивительно, судя по одежде его жены они не роскошествуют. Вот он видно, и берётся за любую работу».

Кажется, у неё ещё есть что ему сказать, но генерал перебивает женщину:

— Да, да, он мне нужен, сходи за ним, скажи, что его ждёт барон Рабенбург.

— Барон!? Я сейчас же схожу… Святая дева Мария, как я рада, что вы приехали, сеньор барон, — затараторила женщина. — Он говорил про вас, он ездил к вам, но не мог вас найти… Не застал, он будет так рад… И если вы…

— Хватит, — Волков прерывает её жестом. — Иди уже за мужем. — И добавляет: — Леманн, сходите с нею. Я буду ждать тут.

Ему пришлось подождать на жаре не менее получаса, пока наконец появился Леманн, за ним шёл просто одетый человек, а с ним, перекладывая младенца с руки на руку, семенила жена, без конца что-то говоря ему.

Наконец они приблизить к Волкову.

— Господин барон, — Грандезе, человек средних лет — волосы до плеч, крепкий, грязная, мокрая от пота рубаха, панталоны с чулками, деревянные башмаки, не так уж часто встречающиеся в городах, кланяется ему.

— Грандезе, — генерал кивает ему в ответ.

— Ну, вот, а ты не верил, что к тебе приехал барон, — болтает жена.

— Скажи своей доброй жене, чтобы шла домой, — на ламбрийском говорит Волков.

И Луиджи отправляет супругу домой, в словах весьма бесцеремонных. Но та не уходит, а отходит на десяток шагов и начинает укачивать проснувшегося младенца, а заодно глазеть на важного человека, что приехал к её мужу.