Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 138 – Борис Конофальский

«Неужто таков молодец и красавец… И вдруг склонности такие… странные… имеет? — Это несоответствие вида молодого человека, и того, что он о нём слыхал, подивило генерала. Но архиепископ был, несомненно, прав, когда говорил, что Агнес надобен муж, хоть и для вида. А Агнес говорила о нём, что он будет ей передан. — Ладно, так тому и быть».

— Ну, что же, — говорит генерал. — Красотой и статью — вышел… Хоть в гвардию его бери. — Он глядит на Агнес: — Хорош, что тут сказать, твой выбор меня теперь не удивляет.

Больше ничего и не сказал. Но и эти его слова у всех собравшихся вызвали радость и даже восторг, а генерал протягивает Леонарду руку для рукопожатия, но тот вдруг хватает её, и упав на колено, целует, и Агнес к нему тут же присоединятся.

— Полно, полно вам, — говорит барон и отбирает от «племянницы» длань. — Вставайте. А мне пора уже. Извините, дорогие господа, — Волков вежливо кланяется всем. — Но меня ждут дела. Позвольте проститься.

Дольше он тут задерживаться не собирался, а хозяин дома тут же сделал жест слуге: давай сюда, да побыстрее. И получив от того что-то, с поклоном подбегает к генералу:

— Господин барон. Уж не откажите… Примите… — Он снова клянется и притягивает ему продолговатую шкатулку из красивого шлифованного дерева.

— Что же это? — Волков глядит на ларь, но не торопится брать его в руки.

И тут к нему подбегает Агнес и шепчет:

— Дядюшка, возьмите это подношение, это вам от дома Штайнов.

И тогда барон соглашается, и кивнув Штайну берёт у него шкатулку и удивляется её тяжести. Он отрывает её. А там выложенные на ребро в ряд золотые монеты.

«Тут их… Полсотни! Не меньше! — Это приятный сюрприз. Но барон при том думает: — Решил подарить мне золото, когда я не стал возражать на счёт брака Агнес. — Он едва уловимо усмехается. — А если бы мне этот молодец не понравился, так придержал бы золотишко. Купчишки есть купчишки».

— Мы слышали, что вы заканчиваете строительство замка, — говорит ему мукомол. — Думаю, баронесса найдёт этим золотым должное применение. На обстановку или ещё на что.

— О, уж в этом не сомневайтесь, баронессе только того дозволь. — Волков смеётся и все смеются вместе с ним. — Благодарю вас, друг мой, — похлопывает барон мукомола по плечу. — Сие золото мне придётся как раз ко времени.

Когда генерал покидал дом, он видел, как Леонард Штайн, не больно-то теперь прячась, поцеловал Агнес. Поцеловал хоть и быстро, почти мельком, но прямо в губы. И та не отстранилась, и не закрылась, а ещё и сама потянулась к нему перед тем. А потом они вышли из дома на улицу. Теперь она в его карету садиться не стала:

— Как стемнеет, приезжайте на Овсяную площадь.

— А там что?

— Там монастырь святой Бернадеты. Я туда графиню вам привезу. Там вам никто не помешает, — говорит Агнес. — Там и ответ для герцога напишете.

— Пустят ли? — на всякий случай интересуется Волков. Хотя понимает, что у Агнес всё оговорено, и что она не будет так просто предлагать.

— Пустят вас, пустят, — заверяет его «племянница». — Ждать будут. И там никому на глаза не попадётесь. Только поужинайте где-нибудь, на ваш вкус монахиням не угодить. А вино хорошее я найду.

— Хорошо, — отвечает генерал, и прежде, чем «племянница» уходит, спрашивает у неё: — Так ты довольна?

— Довольна? Визитом вашим? — Она не сразу понимает. — Он же преподнёс вам…