Книга Буратино. Правда и вымысел…, страница 90 – Борис Конофальский

Рассуждая таким образом, отец собрал все деньги, что нашёл на полу, и ушёл по каким-то своим неотложным делам. А Буратино остался один лежать на холодном полу. Он хотел было заплакать, но что-то тяжёлое шевельнулось у него в груди, и слёзы ушли. Мальчик встал, поднял с пола заточку и подошёл к столу, где лежали продукты. Отщипнув кусок сыра и отхлебнув лимонада, Буратино сказал:

— А ты, папаша, был не прав сегодня.

От этих слов он почувствовал себя лучше, как-то сильнее. А почувствовав себя сильнее, он взял заточку и стал царапать ею на столе. Через полчаса в лунном свете любой, кто умеет читать, мог бы прочесть надпись: «Карло — крыса».

К полудню следующего дня, когда кончились уроки, человек пятнадцать мальчишек из гимназии шумной толпой отправились к морю смотреть битву. Кое-кто, конечно, смотреть, а кое-кто и участвовать. Буратино сбежал с уроков чуть раньше, этим дав возможность противнику подготовиться:

— Значит, я его бью поддых, — громко, чтобы все услышали, говорил храбрый Бланко, вытирая сопли рукавом, — а ты, Руджеро, в это время лупи его по почкам.

— Ладно, за мной не заржавеет, — обещал Руджеро, — уж дам по почкам, так дам, мало не покажется.

— А ты, — обратился Бланко ко второму приятелю, — тоже не стой в стороне, а то я за тобой знаю это: будешь руки в брюки стоять. Как упанет, лупи с носка по морде, нечего с ним чикаться.

— Я с этим гадом миндальничать не буду, лишь бы ботинки выдержали, храбрился второй.

— Ух, — восхищались остальные мальчишки, — как они отделают этого придурка.

— Как бы не убили, — говорили другие.

— А хоть и убьют — поделом, не будет троих один вызывать, выпендрило.

— Убивать не будем, — пообещал добрый Бланко, — но искровяним в лучшем виде.

Так и шла ватага пацанов к морю, по дороге обчистив сад церковного сторожа, оторвав ведро от колодца, сломав забор, который ей попался на пути, толкнув в лужу пьяного и расстреляв камнями дуру-кошку, которой, на свою кошачью шею, вдруг понадобилось пересечь путь этому маленькому социальному сообществу под названием пацаны.

Дура-кошка получила положенное ей: пару булыжников в бок и голову, с воем юркнула под забор, а пацаны, наконец, добрались до ристалища. Им открылся великолепный вид пляжа, включающий в себя ручей, сарай, лодку и одинокую носатую фигуру на берегу.

— А я думал, что он сбежал, — обрадовался Бланко.

— Не трус, — восхитился кто-то.

— Какой там не трус, просто знает, что хуже будет, если сбежит, — пояснил Бланко.

И мальчишки стали спускаться к морю, веселясь и кувыркаясь. Правда, Бланко и его приятелей слегка смущала поза носатого противника. А стоял он самым что ни на есть наглым образом — руки в боки. Он не шевелился, не разминался перед дракой, просто стоял и смотрел, причём смотрел вызывающе.

Его самонадеянное спокойствие не нравилось трём ребятам, которые собирались его лупить, зато всех тех, кто пришёл посмотреть драку, его поведение сильно интриговало.

— Ну, что, гад, — спросил Бланко, наконец спустившись к Пиноккио и остановившись в шагах пяти от него, — чуешь, чем дело пахнет?

— Не просто чую, я даже знаю, чем закончится, — нагло ответил Буратино.

Пока они перекидывались этой парой слов, зрители заняли свои места, а бойцы свои. Бланко и его дружки стали прыгать, махать руками и ногами, приседать и всячески разминаться, готовясь к предстоящему сражению. А вот их оппонент стоял и не шевелился, только улыбался, глядя на эту физкультуру.