Книга Как закалялся дуб, страница 173 – Борис Конофальский

Где-то вдалеке заливисто и звонко лаяла собака, под ногами журналиста похрустывал ледок, а сам он думал: «Надо было поближе познакомиться с носатым хулиганом, больно знающий он человек, хотя, конечно, и опасный. Если с ним как следует работать, то равных мне в этом городе не будет, я буду лучшим». Так он думал, идя домой. Приятные мысли-мечты притупили бдительность репортёра, и он не заметил, как в конце улицы, на которой он жил, появились две фигуры: одна маленькая, одна здоровенная. Он даже не слышал, как сзади него ещё одна здоровенная фигура хрустела льдом. Репортёр вздрогнул, когда ломающийся мальчишеский голос произнёс:

— Здорово, Понто, как дела?

— Ой, кто это? — всполошился репортёр, и сердце его бешено забилось.

— Это мы, — сказал пацан, и в его голосе послышалось что-то такое, от чего журналист, не раздумывая, повернулся и побежал бы, не налети он животом на кулак.

— Ох, — согнулся Понто.

— Теперь узнал? — полюбопытствовал пацан.

— Э-э, я…

— Вижу, узнал, — констатировал хулиган.

— А что вам от меня нужно? — дрогнувшим голосом спросил репортёр.

— Ничего особенного, пришли оплатить работу. У нас оплата не задерживается.

— А мне не надо никакой оплаты, я всё добровольно… Это что же получается… Я кричать буду, — захныкал Понто.

— Это, как водится, у нас всегда все кричат, — ответил злобный пацан, — мы уж привычные.

— Мальчик, а знаешь что, — начал репортёр, — я другую статью напишу, хорошую, честно журналистское слово. Я этого Стакани так прославлю, он аж… он аж…

— Уже прославил, куда уж больше!

— Да нет же, я вправду хорошую статью напишу.

— Напишешь, — спокойно ответил пацан, доставая из подмышки свёрток.

— Это вы меня что же, бить будете? — сглотнув неприятную вязкую слюну, спросил журналист.

— Зачем же бить, — спокойно отвечал пацан, разматывая свёрток, — что мы, хулиганы какие, что ли? Нет, друг, мы — не хулиганы, мы людей не бьём, мы им возвращаем долги. Ну, иногда ещё учим уму-разуму, — в свёртке оказался здоровенный деревянный молоток.

— Мамочки, — всхлипнул Понто, увидев инструмент, — зачем же это…

— Держите его, парни, — скомандовал пацан, и двое верзил сомкнули руки-клещи на запястьях журналиста.

А ноги у бедолаги подкосились, и он безвольно стёк на землю:

— Не надо, ребята, не надо этого. Я же хороший, это всё обстоятельства, — скулил Понто.

— Понятное дело, — отвечал пацан, макая тряпку в луже и отжимая её, — был бы плохой, мы бы с тобой по-другому говорили бы. Ну, давай сюда ногу.

— Не надо, мальчик, чему тебя в школе учили? Разве такому? — страх на некоторое время придал силы журналисту, и он даже попытался брыкнуть пацана, но пацан увернулся, а один из верзил дал репортёру такой подзатыльник, что репортёрская шляпа улетела метра на два.

— Веди себя прилично, — строго сказал мальчишка, — что ты лягаешься, как жеребец кастрацией. С этими словами он ловко обмотал ногу журналиста мокрой тряпкой, — чем лучше будешь себя вести, тем быстрее пойдёшь домой.

— Как же я пойду, — разумно интересовался Понто, — если вы мне ногу сломаете?

— Не волнуйся, — успокоил его юный бандит, — мы тебе палочку приготовили, вон у забора стоит.

— А-а, — вдруг заорал журналист, и тут же один из державших его громил засыпал в открытый журналистский рот весомую горсть песка, видимо, приготовленную заранее. Зычный крик перешёл в шипящее бульканье, а потом и в кашель.