Книга Как закалялся дуб, страница 133 – Борис Конофальский

— Вот, — сказал он, протягивая тряпку Чесноку.

— Чего так долго? — пробурчал Рокко, забирая тряпку. — Ты там её что стирал, что ли?

— Не-а, не стирал вроде, — ответил Фернандо.

— Ладно, Фернандо, Серджо, берите этого нытика, сажайте на кровать и держите крепко, не как в прошлый раз, — приказал Чеснок. — А вы, синьор журналист, давайте ногу, для начала правую.

— Я на вас жаловаться буду, — предупредил Понто, — так и знайте.

— Это ваше право, — ответил Буратино, — мы живём при монархе-демократе, и каждый гражданин имеет право жаловаться. Про это в Конституции написано. А от себя лично я рекомендую писать жалобу на имя околоточного Стакани. Он человек предприимчивый и деловой, и быстро найдёт преступников. А его друг и начальник капитан Калабьери подключит прокуратуру, и вашу жалобу моментально рассмотрят. Так что пишите.

— Потом напишешь, а пока ногу давай, — потребовал Чеснок. — Вот ноги сломаем тебе, потом будешь писать, — немного поразмыслив, он добавил: — А может, и не будешь, может, мы тебе и руки сломаем. Да, ребята?

— Ага, чего же не поломать, поломаем, — пообещал Серджо.

— Не надо, — вдруг перестал рыдать журналист, — не надо мне ломать руки и ноги не надо, — его лицо стало серьёзным и мрачным. — Вы мне уже и так душу сломали. Я согласен написать статью. Да, да, — продолжал он, — вы мне сломали душу.

— Ради Бога, — поморщился Буратино, — не надо этих драматических поз с заламыванием рук, не надо громких слов. Скажите по-человечески, будете писать статью или нет.

— Напишу.

Воцарилась тишина: братцы молча держали журналиста, Рокко держал мокрую тряпку и смотрел на Буратино. А Буратино ничего не держал, а смотрел в окно на ворон, которые в изобилие кружились над городом.

— Врёт, — наконец произнёс он, не отрывая глаз от окна, — мы уйдём, он сбежит.

— А мы к нему человека приставим, не сбежит, — сказал Чеснок.

— Не сбегу, — захныкал Понто.

— Да и зачем ему сбегать, напишет статью и всё, считай свободный человек, — походатайствовал Рокко.

— Честно, не сбегу. У меня тут дом, баба моя тут, работа. Опять же, кота моего любимого хулиганы здесь повесили, я его за домом похоронил. Куда мне бежать? — убеждал журналист Буратино.

— Ладно, — сухо согласился тот, — исключительно из уважения к родным могилам вам поверю. Но смотрите у меня, — он пригрозил журналисту пальцем, — статья должна быть хорошая. Немножко напишите про Стакани, а главное опишите блестящую операцию по задержанию крупной банды воров, которую Стакани проведёт на днях. Ясно?

— Ясно, только про Стакани я писать не буду, он подлец, — снова начал Понто.

— Ногу давай, — сквозь зубы произнёс Чеснок.

— Да ладно-ладно, я пошутил, — заулыбался журналист. — К какому дню нужна статья?

— Статья будет нужна через три дня, успеете?

— Конечно, а у вас не найдётся для меня пять сольдо? Прошу исключительно для усиления творческой активности, а то выпить что-то хочется. Это у меня, наверное, на нервной почве.

Буратино молча полез в карман, достал оттуда монету в два сольдо и положил её на комод.

— Кстати, — продолжал журналист, — а нельзя ли мне знать детали будущей операции? А то как я буду её писать, не зная, что там будет.

— А разве вы пишете только то, о чём знаете? — удивился Буратино.

— Нет, конечно, но надо же знать хотя бы некоторые нюансы, а то может полный бред получиться, — объяснил ситуацию Понто. — У меня такое пару раз случалось.