Книга Поцелуй на три счета, страница 54 – Женя Май

Воздух холоднее, пахнет чем-то металлическим а, может, чем-то забытым. Кирилл даже оглядывается, вдруг найдёт то самое. Нет, пусто. Только в некоторых местах трава примята сильнее - там была чужая игра.

Парни высыпают на поле, как стая рыбок, которых выпустили в аквариум с хищниками – жмутся друг к другу, озираются. Разбредаются, перекидываются мячом. Кто-то бьёт по воротам, вратарь с трудом отбивает.

Кирилл стоит в центре круга, где трава примята сильнее всего. Представляет, как завтра здесь будет шумно, как свои болельщики, если будут, растворятся в чужой толпе. Как свист будет резать уши.

Рига перекидывается с Хомяком. Мяч летит неточно, отскакивает, катится к Кириллу. Тот подбирает, взвешивает на ноге. Рига смотрит. Не идёт забирать. Ждёт.

Буйков бьёт. Мяч влетает, вратарь даже не шевелится. Рига не говорит ничего, просто таращится. Кирилл отворачивается, но думает: «Чего это он так? Помнит про вчерашнее?».

Они ещё полчаса гоняют мяч, бегают, разминаются. Печкин свистит, собирает всех:

— Всё, парни. Отдыхать. Завтра рано вставать.

У входа в гостиницу Кирилл замечает двух девчонок с телефонами – они его фотографируют. Он не сопротивляется, привык. Но в этот раз его удивляют.

— А можно поцелуй? – кокетливо смотрит одна.

Буйков усмехается. Нахально, но не грубо:

— Только после женитьбы. Я человек старых традиций.

Девчонки краснеют, хохочут. Буйков выдерживает паузу. Ровно настолько, чтобы они запомнили его улыбку. И уходит. Не оборачивается.

В номере капитан теряется в душе, Кирилл ложится на кровать, достаёт телефон. Пишет сообщение. Стирает. Набирает текст снова. Отправляет: «Игра завтра. Пожелай удачи».

Через минуту приходит ответ. Короткий, без смайликов.

Алина: «Раздави их. И не забудь орнуть внутри»

Кирилл смотрит на экран, убирает телефон, закрывает глаза. Улыбается.

Завтра матч. А через два дня - она. И с ней, кажется, всё сложнее, чем с «Атлантами».

Но он, чёрт возьми, справится. Забьёт гол и в этой игре.

Стадион гремит. Не так, как дома, где каждый выдох трибун подхватывает и несёт тебя вперёд. Здесь гул давит. «Атлант! Атлант!» - скандируют с трёх сторон. Имя чужой команды вгрызается в уши, напоминая, что они здесь гости. Мол, ведите себя прилично.

Трибуны пестрят синим - это цвет «Атланта». Их флаги развеваются на ветру, огромный баннер с гербом растянут на центральной трибуне. Свои, «тигриные», жёлто-чёрные цвета, теряются в общей массе, как островки в чужом море. Кто-то держит плакат «Тигры вперёд». Но их мало, и кричат неуверенно, будто извиняются.

Кирилла бесит этот газон. Он даже не пружинит под бутсами. Пахнет чем-то чужим. Трава непривычно скользит под подошвами. Не упасть бы.

Парни вокруг переглядываются, никто не говорит вслух, в глазах - тревога. Даже Димон, который обычно шутит перед игрой, молча разминает шею и смотрит куда-то в сторону.

Свисток.

«Атлант» сразу идёт в атаку. Нагло, вальяжно, как хозяева, которым всё позволено. Их нападающий, высокий блондин, получает мяч на фланге, спокойно разворачивается, смотрит на защитников. Те мешкают, не знают, идти или отступать. Блондин усмехается, отдаёт пас. Удар. Мяч пролетает рядом со штангой. Вратарь едва успевает кончиками перчаток.

— Тигры! – орёт капитан. – Соберитесь, тигры!