Книга Поцелуй на три счета, страница 51 – Женя Май

На лице Стрекозкиной вспыхивает улыбка. Филя так и продолжает жевать.

— Ладно, - вздыхает она. – За работу, – тут же нагибается и принимается сгребать опилки с помётом.

Кирилл краем глаза следит за ней. Он не знал, как она отреагирует. Был готов ко всему. Но почему-то ему захотелось позвать её. В его место. Никто не в курсе, что Кирилл - волонтёр. Кроме неё.

Алина чистит. Аккуратно так, с брезгливостью, но чистит.

— И что тебе за это дают? – спрашивает она.

— Кое-что.

Как раз заглядывает Пётр Семёнович:

— Кир, привет. Давно тебя не было видно. Там Буран твой стоит, соскучился. Будешь кататься?

— Посмотрим, - отвечает Буйков.

— О чём это он? – интересуется Алина, когда тот уходит.

— Катаюсь в общем. На лошадях. Бесплатно. Это вместо зарплаты здесь.

— Ты? На лошадях? – она отрывается от оленьего зада, который чесала щёткой. Похоже её это удивляет больше, чем уборка.

— А ты чисто по баттлам прыгаешь? – он смотрит на неё в упор. – Ничего больше нет?

Кирилл ждёт язвительного ответа. Спора. Остроты. Обычно она тут же выдаёт что-нибудь эдакое про его самомнение. Но сейчас – молчит. Отворачивается и продолжает чесать бок Филимона – в период линьки это необходимо.

Но через мгновение Алина выпрямляется:

— Научишь меня? – её голос тихий, без вызова.

— Но сначала нужно закончить.

И Стрекозкина принимается за работу бодрее.

Они меняют поилки, подсыпают свежие опилки, которые нужны для впитывания влаги и запаха, заканчивают чесать.

— Они не бодаются? С такими рогами в одном вольере не опасно?

— Май, - отвечает Буйков. – Сейчас им не до турниров. Еда, отдых, тишина. Они ленивые, как ты на утренней пробежке.

— Зато ты трудоголик до мозга костей. Не только на поле, - вроде она язвит, но получается по-доброму. А, может, он просто привык.

— Ладно. Идём с Бураном знакомиться. Он тоже не кусается, - Кирилл делает паузу. – Обычно.

Алина поправляет косы, убирает плечом волосы с лица.

Буйков ощущает её рядом, и ему это нравится.

Он вспоминает, как она тянулась целоваться. В тот вечер, после граффити. Кирилл понял сразу. И не поцеловал. Целенаправленно. Ведь случись поцелуй, она бы бегала за ним, думала, что они встречаются. А ему это не нужно. У него только футбол.

А на турникете так вообще вышло смешно. Обморок! Вот это он придумал.

Но сейчас будто что-то изменилось. Она здесь. Не сбежала.

Кирилл останавливается у денника, открывает засов:

— Знакомься, это Буран. Буран, это Алина. Он принимает не всех, только сильных. Но тебя он примет, потому что рядом я.

Стрекозкина закатывает глаза, но не комментирует. Конь фыркает, поворачивает большую голову. Глаза тёмные, умные. Смотрят на неё.

— Он же не укусит? – шепчет она.

Буйков отвечает так же тихо, наклонившись к ней совсем близко. Ему кажется, что от неё пахнет мандаринами.

— Если ты его не обидишь. А ты не обидишь. Протяни руку.

Буран тычется носом в её ладонь, снова фыркает. Алина смеётся – громко, звонко.

Кирилл смотрит на неё. Кажется, она стала ещё ближе.

— Ну что, победительница, поехали, - он гладит Бурана по холке, но смотрит на Алину. – Или боишься?

— Я с парашютом прыгала. Я ничего не боюсь, - вздёргивает подбородок она. – А тут какой-то конь. Пф!

Пока Кирилл объясняет, как забираться, Стрекозкина делает замах и заскакивает в седло без его помощи. Во даёт.