Книга Поцелуй на три счета, страница 53 – Женя Май

Конечно он придумал всё это, чтобы побесить её. Подразнить. Да, это полезно, никто не поспорит. Но он не о здоровье её думал.

Но Алина всё выполняет. Безотказно. Даже с особым рвением. И тем самым кажется ему интересной.

Ещё ему хочется быть с ней дольше. Да, он может себе в этом признаться. Не кому-то. Только себе. Буйков – мощь, он вообще много, что может.

Воздух рядом с ней будто другой. Как на поле, когда забиваешь гол. Вот так же внутри всё кричит. Правда, иногда и вибрирует, как перед броском. Конечно, он не переживает, ведь знает, что забьёт гол. Ну, на поле. Но всё же иногда есть волнение.

Эта девчонка – те же качели. Вчера в контактном зоопарке было всё идеально. Но на поцелуй она не ответила.

Может, решила не торопиться. Но сама ведь тянулась до этого. Или Кирилл не так считал? Это похоже на внезапный перехват мяча. Когда ты уже выбрал угол, прицелился. И вместо гола – досада.

Кепка чуть сползает, он поправляет её, закрывая глаза ещё больше. Пусть думают, что он спит, а то ещё пиццу предложат. Пальцы будут в липком сыре, придётся что-то говорить. Благодарить. Нет, он этого терпеть не может.

Хомяк рассказывает историю про собаку, которая украла его бутсу. Димон ржёт так, что давится колой, и она выплёскивается из его рта на голову Рыжего. Тот орёт, требуя сатисфакции. Димон закатывается ещё больше, но когда понимает, что тот серьёзно, извиняется и подаёт салфетки.

Капитан подливает масла в огонь, подкалывает то одного, то другого. Он всегда так делает, когда нервничает. Рига сидит в середине, рядом с Хомяком. Смеётся, кидает реплики, хлопает кого-то по плечу. Но раз в пять минут, между делом, бросает взгляд назад. На Буйкова.

Кирилл всё видит. Они оба держат дистанцию. Нейтралитет. Это хорошо. Это устраивает Буйкова.

— Скоро Томск, - объявляет тренер. – Готовьте вещи.

Салон наполняется гвалтом и шуршанием сумок.

Кирилл смотрит в окно. Незнакомые улицы, чужие фонари, майское небо, которое здесь кажется ниже, чем дома. Да и серое какое-то. Тьфу.

В гостинице пахнет жареными пирожками. Коридоры узкие, двери скрипучие. А ковролин хоть и бесшумный, только вот пыль стоит столбом после марша парней.

Капитан раздаёт ключи, сверяется со списком.

— Андрей и Кирилл - двести пятый, - говорит он, имея в виду под «Андрей» себя.

Буйков берёт ключ, шествует по коридору, чувствуя, как капитан увязывается следом. Кирилл открывает дверь, пропускает того вперёд. В номере две кровати, тумбочка, окно во двор. И всё.

— Нормально, - кивает Андрей.

Кирилл бросает сумку на кровать, садится рядом, снимает кепку.

Капитан мнётся у окна. Открывает на проветривание, впускает прохладный томский воздух. Опускается на кровать, смотрит на Кирилла.

— Кир, - начинает он и замолкает.

Буйков ждёт. Знает, о чём капитан хочет сказать. О команде. О том, что надо пасовать. О том, что все свои. Но не помогает ему. Пусть сам, раз уж затеял всё это.

Андрей вздыхает, трет переносицу. Встаёт, хлопает Кирилла по плечу:

— Идём поле посмотрим. Заодно ноги разомнём, - в его глазах то ли нерешительность, то ли тактика.

— Идём, - поднимается Кирилл.

Стадион чужой. Трибуны выше, поле шире, газон стрижен не так, как дома. Трава жёстче, пружинит под ногами иначе. Буйков хмурится – внутренне, виду не показывает.