Книга Духи на двоих, страница 32 – Александра Ветрова

Я закрыла ему рот поцелуем.

Мы кончили почти одновременно — он первым, сдавленным стоном в моё плечо, я следом, тихо, содрогаясь всем телом, как будто землетрясение прошло по позвоночнику.

Он не вышел из меня. Остался внутри. Тяжёлый, мокрый, живой.

— Аня.

— М?

— Если ты сейчас скажешь, что это была ошибка, я уйду в мастерскую и разберу часы до винтиков. Но я не перестану тебя хотеть.

— Это не ошибка. — Я провела пальцами по его спине — шрам на ребре, ласточка на предплечье. — Это возвращение.

— Навсегда?

— Не знаю. Но сейчас — да.

Он улыбнулся. Грустно, устало, счастливо.

— Мне достаточно.

Он перевернулся на спину, утянув меня за собой. Я лежала на нём, как на плоту, чувствуя, как поднимается и опускается его грудная клетка. Сердце билось уже ровнее. Моё — всё ещё бешено.

— Ты изменилась, — сказал он.

— В сексе?

— Во всём. Раньше ты после секса бежала в душ. Стыдилась своего тела.

— Теперь не стыжусь.

— Почему?

— Потому что ты смотрел на меня так, будто я — единственная женщина на земле.

— Ты и есть единственная. — Он поцеловал меня в макушку. — Просто раньше ты не верила.

Я верила сейчас.

И это было страшнее, чем любое предательство.

Потому что вера — это риск. Ставка. Когда ты веришь, ты можешь проиграть.

Но если не верить — ты уже проиграла.

Мы лежали так до девяти утра. Потом он встал, принёс завтрак в постель — яичницу с помидорами, тосты, кофе, апельсиновый сок.

— Ты кольцо сняла, — заметил он, глядя на мою правую руку.

— Я сказала, что сниму, когда буду готова сказать «да». Я ещё не готова.

— Я знаю. — Он поцеловал мои пальцы. — Я подожду.

Он уехал в город за красками.

Сказал, что хочет написать мой портрет. Не фотографию — масло, холст, кисти. «Ты должна висеть на стене, — объяснил он, натягивая куртку. — Чтобы я видел тебя, даже когда ты в ванной». Я рассмеялась. Он поцеловал меня в лоб и уехал на своей старой «Субару», которая кашляла на первой передаче, как больной туберкулёзом.

И я осталась одна.

Впервые за две недели — совершенно одна. Без свидетелей. Без его дыхания за стеной. Без Павла, который мог позвонить в любую минуту. Без Лены, которая могла приехать.

Тишина.

Та самая, которой я боялась. Которая раньше заставляла меня включать телевизор, наушники, радио — что угодно, лишь бы не слышать собственные мысли.

Я села на пол в гостиной. Перед камином, который ещё хранил тепло вчерашнего огня. Обхватила колени руками. Закрыла глаза.

И спросила себя — впервые честно, без цензуры, без права на красивую ложь:

Кого ты хочешь, Аня? Арсения? Или просто не хочешь быть одна?

Вопрос повис в воздухе, как запах после выстрела — резкий, удушающий, неопровержимый.

Я открыла глаза. Посмотрела на свои руки. Кольцо с гравировкой «Дыши» лежало на подоконнике, там, где я оставила его вчера вечером. Серебро тускло поблёскивало в сером свете.

Я не надела его утром.

Не потому, что не хотела. Потому что испугалась. Потому что кольцо — это обязательство. Даже если его никто не видит под перчаткой. Даже если оно просто лежит на пальце — оно меняет вес руки.

Ты боишься обязательств? — спросила я себя.

Нет. Я боюсь снова ошибиться.

— Ты уже ошиблась, — сказала я вслух. Свой голос в пустой комнате прозвучал чужеродно, будто не мой. — Ты ошиблась, когда вышла за Павла. Ты ошиблась, когда не села в поезд. Ты ошиблась, когда позволила Лене стать твоей подругой. Ты профессионально ошибаешься, Аня. Это твоя специальность.